Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

что. После убийства большевистского функционера В. Володарского (настоящее имя Моисей Маркович Гольдштейн) (1891–1918) – фигуры, скажем так, второго порядка, – 20 июня 1918 года в Петербурге, по всей стране прокатилась волна террора. После убийства Урицкого и покушения на Ленина – волна убийств ни в чем ни повинных людей выросла до размеров цунами, найдя обоснование в официальном документе.

А что же произошло после покушения на первое лицо государства – председателя ВЦИК? Ответ – ничего. Ни грозных декретов, ни массовых казней, ни даже примерного покарания тех «железнодорожников», что непосредственно приложились к физиономии и тельцу Якова Михайловича. Удивительно, не так ли?

Впрочем, приходится констатировать: «красинские посланцы» не довели порученное им дело до логического конца, позволив Якову Михайловичу, хотя и в весьма скверном состоянии, добраться-таки до Москвы и 8 марта попасть в «объятия» коллег по партии и правительству, а также медицинского персонала.

Лечил Свердлова Ф. А. Гетье (1863–1938), врач-терапевт, основатель и главврач Солдатенковской больницы (ныне – им. С. П. Боткина), личный доктор Троцкого. Интересно, что осенью 1918 года был арестован брат Гетье, и, возможно, благодаря этому у кого-то появилась возможность манипулировать известным врачом.

9 марта было сообщено, что Свердлов «тяжело болен», чем – не говорилось. Однако известно, что Яков Михайлович продолжал как-то работать, встречаться с «товарищами», а в постель слег только вечером 15 марта. С температурой под 40 градусов. 16-го больной сильно возбудился, у него начались галлюцинации, бред. При этом никого из врачей, кроме Гетье, около него не было.

«Историю болезни» Свердлова изучил историк В. Д. Тополянский. По его мнению, единственное, что вызывает доверие в бюллетене Гетье, – простуда, подхваченная во время поездки. Все остальное – сплошной вопрос.

«Гетье не собрал консилиум у постели умирающего… Гетье не настоял на переводе больного если не к себе в Солдатенковскую больницу, то хотя бы в Кремлевскую амбулаторию, оборудованную в сентябре 1918 года… Массивная гриппозная пневмония правого, а затем и левого легкого была уже 11 марта, и она должна была сопровождаться очень тяжелой одышкой и кровохарканьем. Но как же больному удавалось с такими симптомами вести заседание Оргбюро и Президиума ВЦИКа, участвовать в работе Совнаркома 15 марта?.. Из бюллетеня следует, что уже 14 марта у Свердлова наступило преагональное (перед агонией) состояние. Но как агонизирующий больной с явлениями бреда и галлюцинациями мог заниматься государственными делами до самого вечера 15 марта?» (Богданов Н. Г. Роль врачей в убийстве царей. М.; Калуга: Русская правда, 2013. С. 267.)

Вывод В. Д. Тополянского: «Свердлов, вполне возможно, действительно болел “испанкой” (гриппом), но причину его смерти Гетье утаил». (Богданов Н. Г. Роль врачей в убийстве царей. М.; Калуга: Русская правда, 2013. С. 267.)

Жена Свердлова в своих воспоминаниях называет «самых близких товарищей», кто приходил к постели умирающего Якова Михайловича. Среди них: Дзержинский, Сталин, Загорский, Петровский, Ярославский, Смидович. «Беспрестанно появлялся Варлам Аванесов… Но Свердлову уже трудно было говорить… Он стал терять сознание, начался бред. В бреду он все время говорил о VIII съезде партии, пытался вскочить с кровати, искал какие-то резолюции. Ему казалось, что резолюции украли “левые коммунисты”, он просил не пускать их, отобрать резолюции, прогнать их прочь. Он звал сына, хотел ему что-то сказать…» (Свердлова К. Т. Яков Михайлович Свердлов. С. 552.)

Вероятно, в действительности Яков Михайлович поминал не каких-то «левых коммунистов», что является просто нелепостью, ибо обладавший огромной властью Свердлов просто на уровне подсознания не мог воспринимать их всерьез. Скорее, в образе того, кто «украл резолюции» и кого надо было «не пускать», перед его угасающим взором мелькал кто-то другой, чье имя жена Свердлова не могла назвать в мемуарах.

А еще в начале марта 1919 года секретарь ЦК Е. Д. Стасова (1873–1966) по телеграмме Аванесова, сообщившей о тяжелом состоянии Свердлова, выехала из Петрограда в Москву, захватив с собой крайне ценный груз: «полный комплект всех документов (входящих и исходящих) аппарата ЦК партии в Петрограде за время с Февральской революции, две картотеки к этим документам». Все это было сдано жене Свердлова К. Т. Новгородцевой и было погружено в помещении ЦК на Моховой, затем перевезено на Воздвиженку. А потом… «Впоследствии часть этих документов бесследно исчезла». (Стасова Е. Д. Воспоминания. С. 162.)

В. Д. Бонч-Бруевич поведал нам о телефонном разговоре Ленина со Свердловым, состоявшемся 15 марта 1919 года:

«…И вдруг – телефонный звонок! Звонил, оказывается, сам Яков Михайлович: он попросил поставить телефон около своей постели и в полубреду продолжал делать распоряжения по ВЦИКу, вспоминал то самое необходимое, что не успел доделать из своей громадной работы в ЦК партии.Владимир Ильич спокойным голосом, со страдальческой складкой на лице, говорил ему: “Яков Михайлович, не надо, успокойтесь, все будет сделано. Мы знаем все ваши желания, мы знаем все, что вы хотели осуществить в эти дни. Не тревожьте себя… Я к вам приду”, – сказал он наконец, видя, что его слова не действуют на Якова Михайловича». (Бонч-Бруевич В. Д. Воспоминания о Ленине. С. 131.)

На следующий день, 16 марта, действительно у комнаты, в которой лежал Свердлов, появился Ленин.

«Остановить его никто не смог, да и не решился. Быстро пройдя через толпу товарищей, Ленин вошел к Якову Михайловичу. В этот момент к Свердлову вернулось сознание. Он узнал Ильича и ласково, но жалобно, как-то по-детски беспомощно улыбнулся». (Свердлова К. Т. Яков Михайлович Свердлов. С. 553.)

Ленин вышел от Свердлова за несколько минут до смерти последнего, наступившей в 16 часов 55 минут.

И это очередной достаточно странный момент, учитывая официальную версию – заболевание Свердлова весьма заразным «испанским гриппом» («испанкой»). Мало того, что Ленин, по многочисленным свидетельствам, весьма трепетно относился к своему собственному здоровью. Так еще, исходя из понятий партийной дисциплины, Владимир Ильич никогда не приветствовал дружеских посещений больных, особенно страдающих заразными заболеваниями. Логика тут проста: болен один «товарищ», после посещения – больны два «товарища». А кто же «дело будет делать»?

Подводя итог, скажем, что, исходя из имеющихся на сегодняшний день сведений о последних днях Свердлова, невозможно точно сказать, от чего он скончался. Что это было? Обширная пневмония – результат загадочного столкновения с рабочими в Орле? Черепно-мозговая травма – полученная там же? Яд – поднесенный уже в Москве кем-то из имевших доступ к Якову Михайловичу людей?

Одно лишь можно сказать уверенно: Свердлов был убит, причем при активном участии своих собственных «товарищей».

По свидетельству Троцкого, Ленин позвонил ему сразу после того, как вышел из комнаты умирающего Свердлова:

«Владимир Ильич отправился на квартиру к