Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

– Лида, я постараюсь, но я не уверена, что смогу, у меня никогда не было собаки, я не знаю, как с ней обращаться. Полный ноль, – все еще нерешительно промямлила Катя.

– Ерунду не неси, – фыркнула Лида и улыбнулась, уже понимая, что добилась своего. – Донт ворри. Вот вещи Лоточки. – Лида сбросила с плеча на пол сумку, и та тяжело грохотнула. – А инструкцию я тебе по пути в аэропорт в мессенджере наговорю. Кстати, позже дозвониться мне ты не сможешь – на ретрите запрещены телефоны. Я тебе пришлю номер организаторов, но им ты звони только в случае, если умирать надумаешь. Ладно, Кать? По другим глупостям даже не тревожь. Все, адьес.

Лидия чмокнула Катю в щеку и крепко обняла. От Лиды пахло, как всегда, свежо и зелено: травяным чаем, бергамотом и утренним воздухом. Катя зажмурилась, стараясь впитать и запомнить этот родной аромат.

Дверь за Лидией захлопнулась. К Катиным ногам подошла Лота, села и, склонив косматую голову на левый бок, пристально и выжидательно посмотрела на Катю.

Катя глубоко и спокойно вздохнула, не закашлявшись против обыкновения, и улыбнулась Лоте, разглядывая маленький черный блестящий нос и внимательные глаза. Наклонившись, она ласково и нежно потрепала Лоту по голове:

– Ну что, собаченька, видимо, будем как-то вместе жить-выживать. По крайней мере насколько меня хватит…

Два месяца назад

– Неходжкинская лимфома поддается лечению, Катерина Михайловна, – Семён Сергеевич несколько раз звучно пощелкал кнопкой на металлической шариковой ручке и добавил: – Даже на четвертой стадии. Процент выживаемости достаточно высокий и внушающий оптимизм. Вы меня слышите?

Катя оторвалась от разглядывания линий на своей левой ладони, медленно подняла голову, посмотрела в отечное, с горбатым большекрылым носом и выпуклыми круглыми глазами лицо доктора и, приподняв беличьи пушистые брови, самодовольно ухмыльнулась:

– Нет никакого смысла в лечении, – Катя вдруг резко приподнялась над столом, перегнулась через него, придвинулась почти вплотную к доктору и перешла на заговорщицкий шепот, словно договаривалась с подельником о преступлении: – Все абсолютно правильно, понимаете? Так надо, так и должно быть. И ничего с этим не поделаешь.

– Но… Катерина Михайловна… – Семён Сергеевич развел руками и растопырил пальцы, позабыв о том, что в одной из них держал ручку, и она упала и звонко ударилась о кафельный пол.

Катя вздрогнула и, будто очнувшись, быстро поднялась, хватая с подлокотника стула свою сумку, подготавливая путь к отходу и боясь, что ее отговорят, и тогда все станет еще труднее и хуже:

– Я не буду лечиться, Семён Сергеевич.

– Катенька, зачем вы так? – Доктор посмотрел на Катю с какой-то даже не отцовской, а материнской нежностью и жалостью.

Катя не хотела ничего объяснять. Она знала, что должна умереть и что заслужила именно такую смерть – не быструю и мучительную.

Катя получила от Лиды подробнейшую инструкцию по уходу за Лотой – словно к новенькой посудомоечной машинке. Катя изучила ее и педантично законспектировала на десяти стандартных страницах убористым почерком с выделением особенно важных пунктов. Однако ни в одном из них не было обозначено, как вести себя и что делать, если собака начнет неустанно выть в Катино отсутствие. При этом взвыли и ее соседки с маленькими детьми, и особенно яростно и непреклонно – глухая Изольда Мироновна из квартиры снизу, которая недавно зачем-то решила обзавестись слуховым аппаратом. Теперь она его практически не вынимала из уха, чем изрядно измучила жителей почти всего дома, потому что слышала шум даже из соседнего подъезда, что кто-то списывал на Божье чудо, а кто-то – на проделки лукавого. Изольда Мироновна ругалась, вызывала полицию, снова вслушивалась и начинала новый круг вендетты. И ей это доставляло страшное удовольствие, отказаться от которого она не могла бы даже под угрозой смертной казни, а учитывая, что ей осталось и так недолго, даже казнь ей представлялась забавным приключением, которое она не только увидит, но и услышит.

Учитывая дьявольский слух глухой Изольды Мироновны, чтобы быть услышанной, Лоте достаточно было выть шепотом, но Лота сил и голоса не пожалела.

– Только, чур, веди себя хорошо, ладно? – сказала Катя Лоте и поставила ее миски рядом со своим рабочим столом.

Лота в ответ тявкнула и засеменила куда-то в сторону Ведьминых Глаз.

Решая взять собаку на работу, Катя выбирала из двух примерно равноценных зол. Вот только Жаннины методы уничтожения противника Катя не вполне себе представляла, а армагеддон от Изольды Мироновны был очень понятным и гарантированным.

Катя достала из пакета Лотину бархатную лежанку персикового цвета, положила на пол и провела ладонью по матрасу, поправляя его, как вдруг почувствовала под ним какие-то маленькие и твердые предметы, похожие на мелкие камушки или горошины. «Тоже мне принцесса!» – улыбнулась Катя, извлекая предметы, и улыбка тут же сошла с ее лица. Катя нахмурила лоб и скривила губы, ощущая звенящую ледяную пустоту в груди и голове. На ее ладони лежали двенадцать темно-синих кругленьких пуговиц… с ее похоронного платья, которые она не так давно пришивала. Ничего не понимая, Катя перевернула над столом свою сумку и, вытащив платье, развернула его. Чертовщина какая-то, но от пуговиц на грудке платья не осталось и следа: ни проколов от иглы, ни хвостов от ниток. Неужели провалы в памяти? Пусть даже и так, но почему и, главное, как все пуговицы до единой оказались в Лотиной лежанке? Но Катя так и не успела ничего придумать.

– Это что такое? – вскрикнула Жанна, вплывая в ателье.

Лота, завидев ее, как подкошенная, завалилась на спину, оголив нежный розовый животик с синеватым клеймом в виде восьмерки.

– Я спрашиваю, что это? – повторила Жанна и топнула ногой.

Лота вскочила и визгливо затявкала на нее. Катя тоже вскочила и запричитала, торопливо пытаясь объяснить Жанне ситуацию, но Жанна вскинула вверх правую руку с открытой ладонью, от чего Катя с Лотой одномоментно замолкли на полуслове и полулае.

– Ничего даже слышать не хочу. Ясно? – жестко и непреклонно произнесла Жанна как отрезала. – Мне глубочайше до звезды, какие у тебя проблемы, Катерина свет Великая. Я даже так тебе скажу: у тебя пока нет никаких проблем, даже если тебе кажется, что они есть. Но, если твоя шавка будет тявкать на клиентов или что-то испортит, они у тебя будут до звезды какие, а ЭТО, – и Жанна с презрением кивнула на прижавшую ушки Лоту, – я превращу в кабачок. Точка.

Катя покорно кивнула. Все ясно, чего уж тут не ясного. В кабачок. И точка.

– А теперь давай платье той клиентки, которая завтра у нас в суд идет. Я