Рид. Другая команда - Виктория Симакова

на дело, хотя обещал отправить в школу. Злился, что в камере три на четыре метра им совсем негде развернуться, что приходится довольствоваться двумя кроватями. Прошла уже пара часов, а они все еще не придумали, как выбраться из этой комнатушки с решетками.

— Что с нами будет? — тихонько произнесла Лара. — Может быть, Чайкины нас отпустят?

— Конечно, снимут браслеты и отпустят, — съязвила ее сестра-близнец. — Если бы не бывшая подружка магистра…

— Настоящая, — гневно перебил подругу Ветров. — Они помирились. Я сам слышал в особняке. Или скажете, что это не так, магистр?

— Отчитываться ни перед кем из вас я не буду. — Маг устало потер глаза и с трудом поднялся на ноги. От его некогда элегантного делового костюма осталось жалкое подобие. После ощутимых ударов, которые нанес ему Макс, Егор хотел только лежать и ничего не чувствовать. Но увы и ах, спина и живот нестерпимо болели, но хуже всего приходилось сердцу. От предательства Рид оно ныло и разрывалось на мелкие куски одновременно. — Мои отношения с Рид касаются только меня и ее.

— Ну нет, — протянул Даня и отстранился от Ларисы. — Это из-за нее мы здесь.

— А может, из-за того, что вы проигнорировали мои слова, не пошли к Кате или в школу, а ринулись за нами? — парировал Егор, осматривая в очередной раз металлическую решетку камеры.

— Мы не хотели оставлять вас с ней наедине. Мы хотели помочь. — Лара вытерла слезы, но у нее получилось, скорее, размазать грязь по лицу, чем привести себя в порядок.

— Вы сами так решили, вас никто не заставлял. Это ваш выбор. При чем тут Рид?

— Это такой метод спихнуть ответственность с себя? Круто, — Галя усмехнулась и сложила руки на груди.

Свет в камере и в окружающей зале моргнул пару раз, а потом снова исправно продолжал работать.

— Или вы ее выгораживаете? — девушка презрительно посмотрела на магистра.

— Никого я не выгораживаю. Нам сейчас необходимо держаться вместе, чтобы выбраться отсюда. А потому предлагаю оставить на потом выяснение отношений и кто в чем виноват, — примирительно предложил Егор. — Если мы хотим выбраться и рассказать о сговоре людей, гвардейцев и магов в Коллегии. Это сейчас важнее всего.

На несколько минут в камере в одной из подземных комнат тайного убежища Мака и его подельников на окраине магической столицы наступила тишина. Помещение с пленниками от основной залы отделяла металлическая решетка, благодаря которой была возможность осмотреть почти всю залу, за исключением небольшой ниши справа.

Несколько компьютеров, столов, стульев и большой экран, а также стол с множествами кнопок. Даня даже успел придумать ему название: пульт управления.

На данный момент в зале никого, кроме пленных, не было. Но все понимали, что это ненадолго. Братья Чайкины должны были скоро вернуться, так они обещали. А вот куда подевалась Рид, никто не знал.

— Они вряд ли бы поместили нас всех сюда, если бы можно было так легко выбраться, магистр, — прокомментировал Пётр попытку Егора расшатать прутья решетки.

— Возможно. А может, и нет. Сомневаюсь, что здесь бывало так много магов одновременно. — Егор внимательно осматривал решетки. — К тому же магия окрыляет и затуманивает взгляд на обычные действия, особенно когда у мага давно ее не было. Он дорывается до нее и ничего вокруг больше не видит. Братья Чайкины недавно вышли из тюрьмы, а в таких местах блокируются магические браслеты. И неважно, какой он у тебя мощности, использовать магию становится просто невозможно.

Даня заинтересованно подошел к магистру и уже хотел было попробовать тоже надавить на решетку, как дверь в залу отворилась и на пороге показался злой Матвей Чайкин.

— Ого, зачетный вид! — хохотнул Егор. На лице Матвея красовались пара свежих ссадин и порез на лбу. — Неужели это Макс тебя так отделал? — не унимался магистр, который решил спровоцировать Чайкина, чтобы тот совершил ошибку, а еще лучше — открыл бы камеру.

Что самое удивительное — мужчина молчал. Он застыл на пороге и не решался сделать шаг вперед. Зато лицо просто пылало от злобы.

— Ты ответишь за это, — наконец прошипел младший Чайкин, после чего получил тычок в спину и зашагал к пульту управления. За ним с пистолетом, направленным на Матвея, шла Рид. Она бросила мимолетный взгляд на пленников, но последовала за магом-отступником.

— Рид, что происходит⁈ — окликнул ее Егор.

— Не видишь, она играет против всех, — усмехнулся Матвей, хромая к пульту. — И вас надула, приведя к нам, и нас собирается. Макс был прав, тебе нельзя верить, Рогова.

— Как и вам, — шикнула Рид. — Зачем вы встречались с Айгушем? Вам мало денег, что платил отец? Не время изображать из себя крутыша, отвечай, — она щелкнула затвором.

— И что дальше, Рид? Убьешь? — сглотнув, поинтересовался маг, мысленно ругая брата, который оставил его одного с Роговой и пленниками.

— Зачем? Так ты мне ничего не расскажешь, — она улыбнулась чуть кривоватой улыбкой. — Покалечу. Немного. А может, и много. Как повезет. — И тут же выстрелила магу в раненую ногу.

Сестры Камрановы взвизгнули от неожиданности, а ребята попятились от решетки, прикрывая девушек. Только магистр Березкин остался стоять там, где был.

— Мне нужны ответы, Матвей.

— Ты ненормальная, Рогова!

— Где записи встреч? Здесь? — не унималась Рид, поглядывая на Егора.

— Ты изменилась, — просипел Чайкин. — А ведь раньше такой не была.

— Мне нужна информация.

Под дулом пистолета, зажимая одной рукой рану, Матвей вбивал пароль на компьютере. Большой экран замерцал, и появилось рабочее окно системы. Начался процесс копирования файлов на флешку.

— А теперь на сферу, — Рид протянула Матвею белый шарик размером с теннисный мяч. — Быстрее. — Бусинки пота появились на напряженном лице молодой женщины. Она чувствовала, что с каждой минутой силы оставляют ее, и стоять становится всё сложнее. А столько еще всего предстоит сделать. Такой рискованной авантюры у нее еще никогда не было.

Матвей нехотя начал процесс копирования еще и на сферу. А на экране в быстрой перемотке появлялись картинки встреч братьев Чайкиных с Джованни Айгушем.

— Обалдеть, — произнес изумленный Даня.

— Она достала компромат на гвардейцев руками заговорщиков, — восхищенно заметил Пётр. Его злость на Рид прошла, уступив место удивлению.

—