Рид. Другая команда - Виктория Симакова

Глава 23

Разговор

— Рид, — голос мага после целительного сна был тихим и хриплым. Мужчина не ожидал увидеть у своей постели бывшую девушку, которую сам когда-то оттолкнул. — Почему ты здесь?

— Не поверишь, но это мой особняк, — не удержалась молодая женщина от ехидства. — Ты не помнишь, как завалился сюда в компании малолетних правонарушителей?

— Ребята?

— Отдыхают после того, как опустошили мой холодильник. Вы их совсем не кормите в школе?

— А ты?

— Жду, когда можно будет вас всех отсюда выгнать. Да вот незадача: ты и Лара завалились спать.

— Ты ерничаешь, значит, нервничаешь, — Егор постарался подняться и сесть на кровати. Рваный пиджак валялся на стуле неподалеку, а вот рубашка и брюки были на нем. После пары неудачных попыток подняться у него это все же получилось. — Не будь такой. Ты раньше была…

— Раньше — это раньше. Мы все изменились. — Рид отошла от стены, на которую опиралась. — Давай не будем говорить о том, что было, а сосредоточимся на том, что сейчас. Вы вступили в бой с Чайкиными и племенником Виторио-Айгуша. И что теперь дальше? Через сколько минут безопасники или гвардейцы снесут дверь особняка каким-нибудь огненным шаром? Ведь всё идет именно к этому.

— Ты думаешь, что я подставил тебя? — в глазах мага пронеслось разочарование.

— Я не знаю. Ты внезапно появляешься в моем доме спустя пять лет. Я не знаю, что думать. Я устала просчитывать всевозможные варианты и все ваши игры.

— И твои, — Егор внимательно смотрел на девушку.

— Что?

— Не думаю, что Мак провернул то дело без тебя. Ты, как никто другой, была заинтересована в успехе его налета на лечебницу. Потому и заявилась на Бал и устроила представление.

В голосе Егора отчетливо слышалась ревность, злость и надежда. На что? Как?

— Роговы никогда ничего не делают просто так, — продолжал Егор. — А ты — Рогова, пусть и сменила фамилию на Мак Кенси. Или ты будешь говорить, что появилась на Балу, потому что соскучилась?

В спальне повисла тишина. Не такая, какая случается между друзьями, что и помолчать, подумать о своем в компании приятно. А такая тишина, которая определяет всё остальное общение. Некий мысленный Рубикон, который каждый из собеседников должен преодолеть и сделать выбор: правда или ложь, доверие или груда недосказанности, фальши и обмана. Первой не выдержала Рид:

— Я заявилась на Бал действительно не просто так, — она скрестила руки на груди. — У меня была цель — отвлечь Николая Константиновича, чтобы кое-кто смог проникнуть в его кабинет, — медленно, выговаривая каждое слово, говорила хозяйка особняка. — Зачем им это было надо, спрашивай с них.

— Спрошу. Это всё?

— Нет.

Глаза в глаза. Разговора не избежать, и первой не выдерживает Рид:

— Свен сказал, что ты собираешься жениться. И это была моя попытка попрощаться с тобой. С нами. Со всем, что было между нами. Хоть кто-то из нас должен быть счастлив.

Егор медленно, контролируя каждое движение, поднимался с кровати. Красивое лицо было перекошено от боли и какой-то внутренней борьбы. Сомнения правильности мыслей, действий, выбора в прошлом преследовали мага все эти пять лет. Верно ли он поступил тогда в парке у Эдинбургского замка, когда оставил любимую, или же ошибся? Как оказалось, Коллегия не забывала о «Прометее». И те пять лет, что они с Рид провели вдали друг от друга, были зря. Не стоило оно того.

«Нет такой цели, что может оправдать предательство по отношению к любимому человеку. Бросить, закрыться от чувств и эмоций — это предательство. Как быть? Сможет ли она простить?»

— Не надо, — попросила мага Рид, видя, как тяжело даются ему попытки встать на ноги. — Тебе нужен отдых.

— Потом, — отмахнулся магистр Березкин, вытирая пот со лба. Каково же было его изумление, когда он заметил, как Рид сделала шаг к нему навстречу. И как быстро оно сменилось разочарованием, когда молодая женщина отступила назад, как будто передумав.

«Что же, моя очередь двигаться к ней. И у меня получится, чего бы то ни стоило».

Магистр не сводил глаз с Роговой. Только она была важна и значима. Боль, разочарование, сомнения отступили на задний план. Только ее прощение и понимание были существенны и необходимы. И это помогало двигаться шаг за шагом.

— Я думал, — Егор сглотнул, — ты была счастлива со своим мужем, — с трудом проговорил он осипшим голосом.

— Я старалась.

Глаза в глаза. Едва различимый вздох. Сладкие губы так близко, что непонятно, почему он еще их не целует.

— Я не знал про покушение. Перестал следить за новостями. Погрузился в работу. Прости меня. Я виноват. Тогда…

— Не надо, Егор. Пожалуйста, — девушка замотала головой и попыталась отойти от мага. — Это было давно. — Вот только руки Егора не отпускали. Он держал и жаждал продолжения. — Что ты хочешь услышать? — с надрывом спросила Рид. — Как я мечтала оказаться в твоих объятьях? Как с ума сходила от невозможности прикоснуться к тебе? Поговорить, услышать твой голос, просто почувствовать тебя рядом? Или о том, как я пыталась всё забыть, загружая себя учебой, путешествиями и новыми знакомствами?

Магистр поморщился то ли от боли, то ли от понимания того, какие именно это были новые знакомые и какое утешение они могли предложить Рид.

— Мне было плохо, больно, тоскливо и пусто. Но всё это ерунда по сравнению с тем, что я испытала, когда поняла, что ты мог погибнуть. И никогда больше мир не увидит твоих глаз и улыбки. Не делай так больше. Не рискуй так бездумно и отчаянно, — она с грустью посмотрела на того, кого любила. — Говорят, время лечит. А значит, оно вылечит и нас. И нам просто надо всё забыть и двигаться дальше.

— Нет, — Егор сильнее сжал ее плечи. — Я не хочу, не могу забыть. Я тоже старался. Я… — он замолчал на мгновение, будто решаясь, продолжать дальше или нет, — я приходил на твою свадьбу. Я был на улице. Видел тебя, такую красивую в белом