Лайтарины Королевы - Ольга Олие

— И к какой категории принадлежит та, которая прикидывалась служанкой? — спросила королева.

— Боюсь, к последней, так как вряд ли хоть одна аристократка даже за деньги решилась бы играть роль служанки, для всех аристократок это оскорбление, — внесла предположение Нишата. С ней согласились и остальные.

— А мне интересно, с чего вдруг мы ее отпустили? Она же явно знала, что подливает. И теперь всем расскажет, что Ее величество ничего не выпила и не съела, — уточнила метательница, глядя по очереди на всех присутствующих. Менталистка мотнула головой и заверила:

— Напротив, она считает, что мы опоздали, и королева выпила чай с тарталетками. Значит, свою дозу подчинения получила. Ну а я чуть подправила ее память, чтобы она и дальше так считала.

На несколько минут в комнате повисла тишина. Каждый думал о своем, некоторые вообще смотрели в окно наблюдая за заходящим солнцем. Лучи, пробиваясь сквозь тучи, стремились ворваться в окна и напоследок поиграть с позолотой, пуская блики по всей комнате. С другой стороны уже всходило ночное светило.

Никто не успел больше сказать ни слова, в дверь раздался осторожный стук, потом с той стороны послышалось робкое:

— Ваше величество, вас приглашают на ужин.

Наорита встала, гордо распрямила плечи, сделала надменное и величественное лицо, после чего махнула остальным. Лайтарины пристроились позади своей королевы, маркиз с герцогом за девушками, Дия встала за левым плечом Наориты. Такой процессией они и вышли в коридор. Служанка склонилась в поклоне, предлагая провести всех в столовую. Ей милостиво разрешили.

По пути Наорите кланялись, но лайтарины подмечали выражение на лицах всех, кого встречали. И многие им не понравились, на них не только не было должного почтения, но и создавалось ощущение, словно они прекрасно знали, какую участь уготовили Наорите. Это фрейлинам не понравилось. Слишком много заговорщиков получалось, их маленький отряд вряд ли справится со всеми. Но опускать руки никто и не думал, более того, личные лайтарины королевы готовились к бою.

В большом обеденном зале собралось много народу. Один небольшой стол стоял около стены напротив дверей на полукруглом возвышении. По бокам вдоль двух других стен находились длинные столы, уставленные едой. Возле каждого места стояли карточки, для кого предназначены. Многие места оказались заняты. Хуже всего было то, что для личных лайтарин, маркиза и герцога не приготовили мест. Заметив такую вопиющую несправедливость, Наорита приподняла бровь и холодно поинтересовалась:

— Почему я не вижу карточек для своих фрейлин и личных стражей?

— Ваше величество, прибывшие слуги ужинают в своих покоях, — тут же залебезил перед королевой некий полный и потный аристократ в пестром камзоле, который на нем едва ли по швам не расходился.

— Герцога, маркиза, графинь вы называете слугами? — глаза Наориты полыхнули яростью. Потный мужик склонился еще ниже, забыв, как дышать. — Сию минуту принесите стулья, они будут ужинать со мной.

— Но, Ваше величество, другие монархи… — начал было мужичок, обливаясь потом и краснея, как свинья.

— Обсуждать приказ своей королевы? — сказано было тихо, но настолько холодно, что многие поежились. В наступившей тишине слышно было, как в окно бьется муха.

Пять минут и семь стульев расставили возле королевского стола. Карточку градоправителя Наорита легким движением руки просто отшвырнула на пол. Граф Тиарин побледнел. Но против сказать ничего не смог. Ему пришлось устраиваться в самом конце стола, среди мелких аристократов. А Наорита, махнув рукой своим помощникам, первая устроилась за столом.

Эллар, будто невзначай поправив запонки на манжетах, вытянув вперед руку, водя над едой перстнем. Удовлетворенно кивнув, дал знак Наорите, что пока можно пробовать все, ни в одном кушанье зелья нет. В следующую секунду в распахнутые двери вошли монархи. С «роковым красавцем» рядом вышагивали двое принцев, уже знакомых девушкам.

Сами лайтарины присматривались к королям. Если правитель Эфрашии шел уверенно, держал голову, едва заметно улыбался, распространяя вокруг себя силу и мощь, заставлявшую женскую часть охать и прижимать руки к сердцу, то его собрат, напротив, выглядел бледным, осунувшимся, с блестящими бегающими глазами. Таваридец то и дело кривился, как от головной боли, но старался уверенно держаться и не падать лицом в грязь.

Сразу становилось понятно, кого еще угостили подчиняющим. Но почему оно досталось только двоим из трех, хотелось разобраться, хотя и так становилось понятно,