Орден Осириса - Аргус

Золотой Джед Высшего ранга. Главным элементом его облачения был массивный нашейный амулет Джед. Перед Советом Двенадцати Магистр надел его не просто как украшение, а как квантовый ключ управления. Излучающий лазерный блеск золотой столб с четырьмя перекладинами символизировал его власть над стабильностью развития земной истории и прогресса человеческой цивилизации.

Церемониальный воротник (Усех-интерфейс). Широкое ожерелье на его плечах состояло не из бусин, а из тысяч микроскопических кристаллов лазурита и бирюзы. Каждая полоса воротника являлась сенсорным интерфейсом, связывающим разум Магистра с базами данных инопланетян.

Ритуальная левитационная мантия. Поверх комбинезона была наброшена полупрозрачная мантия, которая не касалась пола. Она удерживалась антигравитационным полем, создавая иллюзию, что Магистр парит над плитами зала.

Глава 27

Конец Совета Двенадцати

Изменился и физический внешний вид образ Магистра.

Его лицо приобрело идеальную, почти скульптурную симметрию. Кожа имела легкий металлический, серебристый отлив.

Огромные, миндалевидные глаза без белков полностью были глубокого темно-синего цвета, в котором изредка вспыхивали искры данных — признак того, что в момент выступления он был напрямую подключен к базе данных пришельцев. Такой эффект достигался за счет специальных глазных линз.

Корона Атеф, она же энергетический шлем. На его голове была активирована силовая проекция короны Атеф. Две световые плоскости по бокам шлема напоминали перья, но на самом деле служили эмиттерами направленной ментальной энергии для чтения эмоций всех двенадцати членов Совета.

В руках Магистр сжимал два жезла синхронизации — хекет и нехеху, которые являлись пультами управления и позволяли ему легким движением выводить на экраны Совета различные графики, таблицы и иную нужную информацию.

— Ну ничего себе! — только и сказал Виктор. Остальные челны отряда молча и с недоумением взирали на преобразившегося заказчика.

— А ты как думал, — усмехнулся Глава Ордена, — нужно соответствовать и внушать! Вы немного опоздали, члены Совета в зале и уже ждут меня! Теперь слушайте внимательно! Сигналом к началу операции будут мои слова «Значит мы не договорились» и поднятая вверх правая рука! Разговор будет вестись на английском языке. Вы его знаете? — он обратился к Шердозу.

— «I have a perfect command of the probable adversary’s language!» Язык вероятного противника знаю в совершенстве! — ответил тот.

— Превосходно! Тогда начинаем! Ждите сигнала! — и Магистр величественно покинул свой кабинет выйдя через дверь в зал заседания Совета.

Тяжелые дубовые двери захлопнулись, отсекая Магистра от его кабинета, где в засаде остались ждать Виктор, Шердоз и остальные участники операции. В просторном, погруженном в полумрак зале заседаний Совета царила гнетущая тишина.

Двенадцать членов Совета Ордена Осириса, двенадцать инопланетян, прибывших на Землю двенадцать тысяч лет назад, восседали в высоких креслах вокруг круглого стола из черного мрамора. На их лицах не было и следа почтения, которое они демонстрировали по отношению к Магистру на людях — лишь холодная, монолитная враждебность. В этом зале он был всего лишь одним из равных среди них.

Магистр величественно прошел к своему месту во главе стола. Он произнес приветствие на их родном языке.

— Khar’shat om-vor, zha’karin-dath! Кхарь-ШАТ ом-ВОР, жа-ка-РИН-датх! Преклоните разум перед вечностью, держащие бразды! — гортанно и властно, произнес он с акцентом на твердые согласные и делая резкие паузы.

Когда Магистр переступил порог и вместо ожидаемого английского языка обрушил на зал эти древние, забытые звуки, атмосфера мгновенно изменилась. Звуки родного языка инопланетян, который теперь использовался только в самые судьбоносные и переломные моменты истории, заставили членов Совета инстинктивно выпрямиться в креслах. Этот язык пробуждал в них древний, генетический страх перед абсолютной властью Магистра. Этим языком они пользовались очень редко, так как звуковой аппарат человеческого горла очень плохо подходил для произношения этих звуков.

Произнеся формулу «подчините свой разум вечности», Магистр нанес первый превентивный удар. Члены Совета, которые еще секунду назад прокручивали в голове свои обвинения в его «человечности», почувствовали себя пойманными на месте преступления. Они поняли: Магистр напоминает им, что они сами давно погрязли в земных слабостях, в то время как он все еще говорит на языке их народа.

Член совета, Пятый, который возглавлял заговор и сам претендовал на место Магистра, на мгновение замешкался, растеряв весь свой заготовленный пафос. Ему потребовалось сделать видимое усилие над собой, чтобы демонстративно проигнорировать это сакральное приветствие и начать свою обвинительную речь на светском, холодном английском языке, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Но первый раунд психологической дуэли уже был безоговорочно выигран Магистром.

Тем не менее, главный заговорщик быстро пришел в себя сразу перешел в атаку, повинуясь негласному правилу ведения важнейших внутренних дел Ордена, без предисловий заговорил на безупречном, холодном английском языке. Его голос, усиленный акустикой каменных сводов, звучал как приговор:

— Магистр, вы предали доверие этого стола. Вы официально доложили, что лично ликвидировали свою самку и ее выродка Тейю, так как их осведомленность угрожала безопасности Ордена. Мы знаем правду. Они живы. Вы солгали Совету! Вы позволили священным генам нашего народа передаться детенышу обезьяны, чем осквернили наш великий генетический код! Вы совершили такое-же преступление как и предатель Четырнадцатый!

— Вы размякли. Вы впустили в свое сердце жалость и привязанность. Вы стали слишком похожи на человека! — подал голос Седьмой.

— Эмоции ослепили Вас, Магистр. Тот, кто поддается земной любви, больше не способен хладнокровно направлять судьбу Ордена и нашего народа, ждущего сигнала на окраине Галактики! — добавил Первый.

— Мы не можем рисковать нашей империей ради ваших слабостей. Ваше время истекло. Совет единогласно требует, чтобы вы добровольно сложили полномочия — вынес окончательны вердикт глава заговорщиков, Пятый.

Магистр выслушал их, не шелохнувшись. Он ждал этого и был готов. На его лице не дрогнул ни один мускул. Когда Пятый закончил, глава Ордена медленно поднялся, оперся ладонями о холодный мрамор стола и обвел присутствующих ледяным, полным презрения взглядом. Его ответ на английском прозвучал как пощечина:

— Вы смеете обвинять меня в том, что я стал человеком? Вы, которые разучились говорить на родном языке, говорите мне, что я предатель? Посмотрите на себя в зеркало! Ваши ночи проходят в бесславном разврате, а дни — в беспробудном пьянстве. Вы утонули в пороках и роскоши, растеряв остатки дисциплины. Вы обвиняете меня в человечности из-за моей милости к преданным людям? Но именно вы — рабы своих низменных инстинктов, плотских утех и слабостей. Ваши гаремы! Ваши пьянки и пиры! Ваши наркотики! Вы изнашиваете свои сосуды в три раза быстрее, чем