Бастард рода Неллеров. Книга 12 - Серг Усов

Подождав, пока остальные допьют, кто вино, кто чай, первым поднялся из-за стола.

Глава 22

Тратить время на наложение применительно к себе плетения отвода глаз мне не требуется. Всё ж не зря я не ленюсь и каждый божий день, как только представляется возможность, изготавливаю амулеты, в основном конечно простые — защиты от воздуха или магических атак — для своих людей. Не только для бойцов, тот же Сергий у меня обеспечен обоими защитами. Мало ли, кому в голову взбредёт напасть на моего секретаря? Он ведь часто в город ходит, писчие принадлежности у нас исчезают словно по волшебству, да и просто прогуляться по городу никому не помешает. С целительскими артефактами немного сложнее — для работы над ними требуется изыскивать достаточно большие свободные от дел промежутки времени, а когда таковые находятся, хочется иногда и балду погонять. Блин, ну не Павка я Корчагин, куда деваться? И так кручусь-верчусь избыточно много. Одно спасает — целительские амулеты в силу того, что их могут использовать лишь одарённые, требуются в кратно меньшем количестве, чем защиты.

Что же касается невидимости или отвода глаз, как и артефактов по обнаружению таковых умений, я заранее никогда не изготавливаю. Смысла нет. Держатся плетения не так уж и долго и могут развеяться без всякой пользы. А обнаруживать невидимок мы с Карлом можем и с помощью заклинаний. Но вчера я уже решил, что пойду к ночному королю Рансбура незаметно для горожан, поэтому три четверти часа создавал плетение отвода глаз и вложил его в небольшой оникс браслета.

Стоя перед зеркалом, рассмотрев своё отражение — красавчик, юный дворянин в новой, что называется, с иголочки, походной одежде — активирую амулет отвода глаз. Естественно, ни у себя, ни у помогавшего мне собираться Андрэ я из взгляда не пропал, а вот ожидавшие меня в приёмной апартаментов лейтенант Эрик Ромм и сержант Николас, к которым я вышел через распахнутые двери из гостиной, увидели своего господина, только когда я их окликнул.

— Пошли? — показал им на выход.

До особняка Леона Роффа идти пешком менее получаса, так что, заморачиваться с верховой ездой я не захотел. Прогуливаться полезно, не зря ж в оставленном мною мире почтальоны живут почти вечно. Шучу конечно, но какой смысл ждать, пока оседлают, пока подведут, да и вопросы у всякой дворцовой обслуги появятся лишние — почему на крыльцо вышло двое, а лощадей подали трёх? Ох, а откуда взялся с ними наш господин, ведь не было же его? А ещё, как ни крути, лошадь — это не только транспорт, но и обуза, которую надо куда-то пристраивать на время посещения того или иного заведения или дома.

Эрик с Ником пошли первыми, а я пристроился следом за ними. Окружающие видят только их двоих. Даже удивительно, что во мне столь многомудром, пожившем мужике нередко просыпается ребёнок, и память тела или его гормоны тут не причём. Реально нравится ходить будто под сказочной шапкой-невидимкой. Испытываю удовольствие с примесью азарта.

— Ты, милорд, смотрю, кольчугу не надел? — обратился ко мне лейтенант, когда мы, сойдя с крыльца, направились в обход собора к выходу с храмовой площади на Северскую улицу.

— Ай, всё. — хмыкаю. — От одной няньки избавился, отправив к подруге, тут вдруг другая объявилась. Эрик, невидимости и тебя с Ником вполне достаточно, если говорить про мою безопасность сейчас. А вообще, не собираюсь я в городе таскать на себе железо. Никогда. Самая лучшая защита — это когда никто не сможет ничего заранее знать о моих перемещениях.

На площади столпотворение рассосалось, но людей достаточно много, тут же не прогоняют торговцев от храмов. В городах вообще любое свободное пространство используют под торговлю или под мелкие ремёсла — обувь починить, ножи наточить, подшить что-то на скорую руку — а площадь перед собором весьма внушительная по размерам. Впрочем, мы обходим её по краю и углубляемся на улицу, подковой уводящую нас в сторону реки. Вот теперь уже пришлось прилагать усилия, чтобы пробиваться сквозь потоки людей и просачиваться между выставленными на улицы перед магазинами прилавками.

Мои сопровождающие выглядят в кожаных доспехах и при оружии — и меч, и кинжал у обоих — очень внушительно, а Ник, тот ещё и пижоном, приделал к тёмно-синему берету два петушиных пера. И где только нашёл такие большие? И когда успел? Неважно. Как бы то ни было, люди по возможности стараются им дорогу уступать, и мне потому легче, идя за ними, никого не задевать и не толкать.

Впрочем, касание с кем-то не обязательно делает меня для того видимым. Нужно, чтобы он ещё и обратил внимание на это соприкосновение, а в такой суете мало кто замечает лёгкие тычки.

У развилки пяти улиц заметил, как молодая, лет пятнадцати, воровка умело стащила из корзины дородной кухарки пару лепёшек, а когда та спохватилась и принялась верещать, девчонки и след простыл. Ну, да, нужно быть внимательными, ладно лепешка, будешь рот разевать — и без кошеля останешься.

Так-то, заметил, по сравнению с моим предыдущим пребыванием в Рансбуре количество оборванцев заметно прибавилось. Полученные мною от Ригера ещё в обители сведения находили наглядное подтверждение во всём. Даже виселиц, их хоть вроде бы больше и не стало, но раньше всё ж в основной своей массе пустовали, то сейчас, на довольно коротком, чуть больше полутора миль, отрезке пути до дома Роффа попалось более двух десятков висящих трупов разной степени свежести. Кого-то уже вороны склевали почти до скелета, а какие-то, похоже, только этим утром были казнены. Не все удавлением, некоторые преступники были развешены частями тел на крюках.

Мой добрый друг и вечный должник Леон обычно вёл деловую жизнь в цокольном этаже кабака «Репейник». Хоть я по местным меркам совсем безбашенный, всё ж посчитал, что человеку моего статуса без особой на то необходимости назначать встречу в притоне невместно. Ночной король Рансбура с этим полностью согласен, поэтому я в сопровождении своих офицера и унтер-офицера подошёл к особняку, мало чем отличающегося от домов законопослушных богатых торговцев, владельцев крупных мастерских или ростовщиков. За высокой каменной оградой, изнутри по периметру заросшей фруктовыми деревьями, видна коньковая крыша из новенькой, коричневого цвета черепицы. Сам двухэтажный оштукатуренный в белый цвет дом получилось рассмотреть уже сквозь кованные ворота, возле которых скучает молодой