Негаданная Судьба - Лунная Кошка

Недавний отряд распался. Двалин с головою зарылся в содержимое оружейной, и без устали наводил там порядок, проводя время в компании обожаемых им обоюдоострых мечей и топоров, без устали полируя их и любовно натачивая до той степени остроты, что их было страшно брать в руки.

Балин и Ори не выходили из библиотеки, на удивление мало пострадавшей, ибо драконьи поползновения на нее не распространились. Зато многолетней пыли тут было столько, что она покрывала все слоем толщиной в пару пальцев.

Кили и Фили носились по подземельям парой встрепанных ворон, всюду совали носы и успевали не только выполнять поручения, что давал им их дядя, но и умудрялись своим неуемным энтузиазмом доводить до зубовного скрежета Балина в библиотеке, Двалина в оружейной, Бомбура на кухне и Торина в абсолютно любом месте. Тот не ругал их. Теперь, когда все опасности остались позади, это обретение ими исторической Родины стало для молодых гномов приключением. Они, никогда прежде не бывшие в Эреборе, уже успели облазить Гору вдоль и поперек.

Остальные, в том числе и Торин, были заняты наиболее насущным делом — восстановлением кузней. Теперь дыма под Горой было ничуть не меньше, чем от Смауга, гудело белое от чудовищной температуры пламя, с печей обгорал вековой слой пыли, плавилась руда.

Торину довольно успешно удавалось забываться в работе, пока конец этому не положил его младший племянник. Гномы вообще не слишком одобряли поведения своего короля, Балин и вовсе перестал с ним разговаривать сразу после ухода Гермионы, но Кили день за днем что-то обдумывал, хмурился и размышлял, а однажды пришел к Торину, решительный и мрачный, будто грозовая туча. И сказал ему то, что враз разрешило все споры его дяди с самим собой.

«Сама судьба дала тебе счастливый шанс, а ты отказываешься от него. Иди в Эсгарот. И верни Эмин домой. Потому, что если ты помедлишь еще немного, за нею пойду я, забыв все наши законы. И приложу все усилия, чтобы она простила и снова поверила мне. Но в этом случае мы вряд ли когда-нибудь еще вернемся в Эребор, потому, что я своего шанса упускать не намерен.»

После этих слов Кили развернулся и ушел, оставив Торина одного. Тот думал недолго. И уже на следующее утро, предупредив только Даина, ушел к Долгому озеру.

Работы было много. Стойкие и деятельные эсгаротцы, при помощи лесных эльфов, развернули целый лагерь на берегу озера и уже начали отстраивать первые дома на голом побережье, подальше от Великого леса.

Гермиона тоже посвятила работе все свое время и с головой погрузилась в жизнь озерников. Несмотря на довольно мягкий лесной климат, все же была зима, и первой насущностью стали жилища. Гермионе не понадобилось много времени на поиск решения. Она попросила у Барда перо и чернила, и долго что-то рисовала на клочке пергамента, наморщив лоб и высунув кончик языка, а потом сунула результат своих трудов под нос Леголасу, который тоже был в лагере частым гостем. Эльфийский князь весьма впечатлился и в тот же час уволок пергамент в свое королевство. А через несколько дней эльфы принесли в лагерь целые меры плотной серой материи, напоминающей тонкий брезент. И вместе с людьми взялись за шитье палаток, чертеж которых и набросала Гермиона.

Нелишне сказать, что девушка не раз поздравила себя с тем, что когда-то не изменила своей любознательности и выведала у Артура Уизли заклинания, напоминающие заклятье незримого расширения и позволяющие помещениям быть изнутри больше, чем они казались снаружи. Проблема с жильем в лагере была решена.

Торин пришел в Эсгарот к вечеру и еще на берегу наткнулся на Бильбо и Байна, которые вытряхивали сети, громко переговариваясь и смеясь. Хоббит появлению гномьего короля поразился и не обрадовался, когда тот спросил его о Гермионе, однако направление указал беспрекословно.

— Что ему нужно от леди Эмин? — недоуменно спросил Байн, утирая мокрое от пота лицо.

Хоббит вздохнул, провожая Торина тоскливым взглядом, и с досадой бросил край невода.

— Известно что. Боюсь только, что в Хоббитон мне придется возвращаться одному.

Гермиона кружила возле очага с черпаком в руке, поминутно заглядывая в кипящий котел с булькающим в нем противопростудным зельем, и беспрестанно шевелила губами, отсчитывая про себя нужное количество помешиваний да время от времени давала короткие пояснения Тильде, которая с интересом наблюдала процесс.

Торин остановился в отдалении, чувствуя, как сладко защемило сердце. Гермиона была бледной, очевидно от усталости и недосыпа, но выглядела вполне счастливой и чему-то весело смеялась вместе с дочерью Барда.

А еще она была одета в платье, очевидно принадлежавшее Тильде. В этом простеньком голубом платье из бумазеи, с закатанными рукавами, и белом переднике, с длинной, перекинутой на грудь косой, лицом, перепачканным копотью — очевидно, она утирала со лба пот — Гермиона казалась Торину, прежде видевшему ее только в мужской одежде, такой домашней, такой беззащитной, и такой юной, что ему стало почти физически больно на нее смотреть.

Ауле, что я сотворил? Она должна сейчас быть в Горе, под моей защитой, а не варить холодной ночью под открытым небом снадобья для этих озерников!

Еще раз заглянув в котел, Гермиона взялась за тряпку и, прихватив, стала снимать его с огня, но сделала это неловко и тут же вскрикнула, ожегшись. Торин увидел, как к ней подлетел Бард, забрал ношу, и, бухнув злополучное варево на землю, с беспокойством взял ее ладонь, коротко кивнув дочери. Та вернулась через мгновение с баночкой мази, которую Бард, усадив Гермиону, стал бережно втирать в ее ладонь.

Торин сжал кулаки. Она улыбалась этому проклятому лучнику!

— И долго ты собираешься наблюдать за этим? — услыхал он за спиной насмешливый голос Гэндальфа. Маг с любопытством разглядывал его, опираясь на свой неизменный посох. — Ты весь горишь от злости. Это маленькое деревце сейчас вспыхнет, как факел, от соседства с тобой.

— Ты бы лучше молчал, маг, — проворчал Торин. — Я до сих пор не знаю, куда вы дели Аркенстон.

— Эмин выбросила его в Зеркальное. Не заставляй меня думать, что это имеет