Измена. Вернуть свою жизнь - Ирина Манаева

я делала это раньше. Хотя о какой полноценной жизни говорить в подобной ситуации. Физический покой в ближайшие полгода, ежемесячные курсы химиотерапии, период восстановления, если повезет.

Мать снова стала самым близким и родным человеком, у нее появились силы и желание двигаться вперед, потому что теперь она была не одинока, у нее снова появился маяк, который надо зажигать. Как говорится: Не было бы счастья, да несчастье помогло.

А я познакомилась с девочкой. Маленькой и смелой. Которая в свои пять уже знала, что такое онкология. И мы подружились, потому что я ощущала от неё какое-то небывалое тепло. Маленькая и тонкая. А какой свет от неё шёл, и она научила меня снова быть сильной.

— Почему ты плачешь? — она берёт меня за руку, а я смотрю на её совсем лысую головку. Если взрослые и могли нагрешить, то почему страдают дети?

— В глаз что-то попало, — глупо и нагло вру, потому что не хочу объяснять ничего. — А какой у тебя любимый мультфильм?

Маша тут же начинает рассказывать, а я просить Всевышнего помочь ей. Помочь всем, кто в нём так нуждается.

Сама того не понимая, оставалась рядом. Познакомилась с её отцом, который разрывался между работой и больницей. На которого я бы совершенно не взглянула в обычной жизни, а сейчас видела за неприглядной внешностью красивую душу. Поставь их рядом с Марком, всё сразу ясно. Там без вариантов. Но оказывается, не внешность главное. А то, что заключено в клетку наших рёбер.

Жаль, что мне пришлось пройти через ад, чтобы осознать это.

Зойка часто заезжала с маленькой Василисой, превращающейся в милую девочку. Черты, присущие всем новорожденным, уходили, оставляя место индивидуальным, отличительным для каждого ребенка. Пока еще сложно было судить на кого она похожа, даже глаза цвета неба, носительницей которых являлась Зойка, не были показателем. У младенцев цвет глаз изменчив, поэтому надо только ждать.

И вот пришёл последний месяц зимы…

Белоснежный город, уставший от серости, принарядился в белые одежды, понизил градус и подгонял прохожих и морозом, и предстоящими праздниками. Снова календарь подходил к концу. Ужасный был год, что и говорить, врагу такого не пожелаешь. Столько разочарований, столько потерь. Плюс еще один год в букете лет, именно сегодня такая одинокая ромашка в зимнем лесу.

Угораздило же родиться 31 декабря, когда умирает старый год, и украсть у себя же один праздник. С Марком всегда праздновали с размахом, как говорится: приглашали родных, друзей и день рождения перетекал во встречу Нового года. Или брали билеты в Тайланд, Корею, на Кипр, куда душа в тот момент желала, и летели счастливые и влюбленные в друг друга и в жизнь. Теперь же я была разочарована в обоих возлюбленных.

Правда, был однажды такой День рождения, когда я полетела с концертом в Берлин, но Марк не оставил меня, прилетел последним рейсом, и была незабываемая новогодняя ночь. Он был самым чутким, самым любящим и желанным мужчиной.

Был…

А для кого-то сейчас и есть.

Ревность терзает внутренности, снова портится настроение. Мне казалось, что проблемы со здоровьем вытеснят бывшего мужа из головы, из сердца, из кишок. Клин клином вышибает ведь⁈ А тут не вышло. Опухоль смогли удалить, а Марка нет, он проник в саму сущност и стал мной.

Всегда мечтала о такой любви, чтоб до гроба, чтоб как в кино. И она приключилась: такая всеобъемлющая, всепрощающая, всепоглощающая, когда до поры до времени «Я» не превратилось в «Мы», так и не распавшееся после разрыва.

Надо быть аккуратнее с желаниями, они способны исполняться порой слишком утрированно.

Глава 70

Ася

Химиотерапия помогла. После шести курсов я чувствовала себя хорошо и готова была вернуться на работу, вот только возвращаться было некуда. Оркестр уехал в Европу, сыгравшись с новой пианисткой. Зиночка по телефону весело рассказывала, что новенькая, Катя, очень даже ничего, что она понравилась всему коллективу и неплохо справляется на моём месте.

Туше.

Незаменимых нет. Нашелся сверчок и на этот шесток.

Средств на жизнь хватало, учитывая прежние гонорары и продажу квартиры. В крайнем случае, можно было продать машину, но мне она была дорога. Искать другое место пока не хотелось, вполне могу позволить себе ничего не делать еще год, а, может, и больше. Мать полностью поддерживала, уверяя, что сейчас самое главное — душевное равновесие и верный настрой.

От неё я съехала совсем недавно. Разговоры начинались еще с весны, мать не хотела отпускать, но уступить все же пришлось. И я должна была перезагрузиться и начать новую жизнь.

Племянница радовала успехами: она весело встречала меня, когда я приходила в гости, играла в ладушки и уверенно стояла у опоры в свои семь месяцев. Небесные глаза все еще были при ней, что тоже радовало, в сочетании с темными волосами, доставшимися от отца. Комбинация довольно редкая. И действительно ли она была красавицей, или же свои дети всегда хороши, но я считала ее маленьким ангелочком.

Зойка предложила на море, и вся семья согласилась переместиться в Абхазию на Черное. Билеты купили на июнь. Я даже почувствовала радость, которая всегда возникала от предвкушения поездки. Правда, она была неким ремейком того счастья, которое осталось в прошлой жизни, как я окрестила тот период.

Примеряю купальник, давно не выходивший в свет, и в который раз натыкаюсь на шрам. Медленно провожу от одного его конца до другого, рисуя легкую улыбку, натягиваю плавки повыше. Да, так лучше. И грустно улыбаюсь себе.

Море было ласковым, как любовник. Мы лежали под большими зонтами: Зойка, Василиса, Диометр, мать и я. Раньше бы я себя обязательно поставила на первое место, не задумываясь, но теперь стала какой-то не важной, переместилась в самый конец, словно уступая место тем, кто понимал, что такое насыщенная жизнь. Глупо? Возможно, но так я чувствовала.

Среди купающихся много детей: те, что поменьше — спят или устраивают концерты, те, что побольше — отвоевали смартфоны. Да здравствует век компьютерных технологий, убивающий семейные ценности. Хотя технические новинки не виноваты, каждый сам выбирает, как воспитывать свое чадо.

Я была уверенна, что выберу верные методики, что мой ребенок будет умным, послушным, уравновешенным и…. Конечно, не мой, кровный. Каждый раз утыкаясь в эту дверь испытывала горечь отчаяния, не в силах ничего изменить. Но можно подарить счастье тому, у кого его отняли по какой-то причине. Мальчику или девочке, Мне совершенно не важно. Только смогу ли полюбить чужое дитя, как свое? Это первый сдерживающий фактор.