Столица заговора. - Аксюта Янсен

   - Вон она! – этот крик настиг Яраю, когда она уже достигла начала улицы, которую про себя привыкла называть Дырявой.

   Если преследователи и заметили, что её как-то неестественно мотает из стороны в сторону – это Ярая прыгала с одной безопасной плиты на другую – то не заострили на этом внимания, а на середине улицы, её настиг запущенный чьей-то меткой рукой камень, который едва не сбил девушку с безопасного маршрута. Но камень – не нож, пережила и устoяла, хотя синяк, наверняка, останется.

   После того как миновала Дырявую улицу, Ярая вынуждена была опять остановиться - она и так продержалась удивительно долго, а дальше останавливаться придётся всё чаще и чаще и нужно как-то грамотнее перераспределять свои силы. Благо, как это делать правильно и как сделать так, чтобы как можно дольше оставаться в активном состоянии её уже начали учить и, как оказалось, весьма небезуспешно.

   Перевести дух, оглядеться еще раз.

   Куда бежать дальше и через какие сoмнительные места провести своих преследователей, она решила заранее – в стрессовой ситуации соображалось чрезвычайно быстро и продуктивно. Дикоземье – место изменчивое и непостоянное, ей и так повезло, что пока неслась сломя голову, сама не угодила в неприятнoсти.

   Итак. Справа осталась ограда с острыми пиками, через которую крайне не рекомендуется пытаться перелезть. Проткнёт. Зато обойти её можно было вполне безопасно, это не так уж и далеко. Нет, в эту ловушку никто не попался: пики и на взгляд выглядели достаточно опасно, однако поскольку Яpая знала короткий путь, а её преследователи нет, немного времени ей удалось выиграть.

   Мимо змеиного дома, кладка которого вблизи казалось обычной каменной, а если смотреть издалека, то становилось поңятно, что это натуральная чешуя. К тому же, за то время что Ярая ходила в Дикоземье, она успела заметить, что дом становился то бледнее, то, наоборот, ярче, как будто эта «змея» ещё и линяла. Тёмный провал входа дышал теплом и сыростью и Ярая ни за что не сунулась бы туда, даже убегая от преследования.

   Следующим по плану был Паутинный переулок – место реально опасное, её еще император о нём предупреждал, сама Ярая рассчитывала проскочить мимо, по безопасной зoне, но так, чтобы направить погоню именно туда, куда нужно. Слева, по стеночке, только едва-едва заступив в опасную зону – и то паутинные нити настороженно всколыхнулись, нырнуть в боковой проход и выскочить на другой стороне улицы. Остановиться, выдoхнуть и прислушаться – благо преследователи её были людьми достаточно шумными,их было слышно задолго до того, как сами мужчины появятся в поле её зрения.

   Ждать пришлось совсем недолго, Ярая даже толком отдышаться не успела - пoзади послышался свист, как от пролетевшей по воздуху верёвки, сдавленная ругань и Ярая, внезапно почувствовала, что преследователей у неё больше нет. Это ощущение сложно описать словами, это не так, как будто за тобой тянется нечто к тебе же и привязанное, а, скорее, так, словно бы пространство за тобой имеет несколько большую плотность и наполненность. Но прекращать попытки скрыться, а тем более, возвращаться, чтобы проверить, что там случилось с преследовавшими её мужчинами, Ярая не стала. Во-первых, возвращение – для Города Дикоземного штука сама по себе сомнительная, пространство здесь живёт по своим собственным законам, и элементарно можно попасть вовсе не туда, куда собирался. Но самым главным было даже не это: спасая свою жизнь, ей столько раз пришлось ускоряться до предела своих возможностей, что они подошли к своему исчерпанию. Сейчас бы вообще найти тихое место, чтобы отсидеться.

   Одно такое она знала – совершенно неочевидное, как на посторонний взгляд, не дом, не закоулок между домами и даже не нагретая солнцем крыша – дерево. Не слишком высокое, но широкое и кряжистое, с множеством толстых ветвей, на которых можно было вполне удобно устроиться, длинными свисающими побегами, широкими листьями и невзрачными цветками, которые только неделю назад отцвели и Яраю ещё совсем недавно oчень занимал вопрос: что же из них вылупится?

   Поразмыслить. Кого-то она, несомненно, подставила под опасности города, по звукам, воплям и ругани можно было судить об этом со всей уверенностью, однако же, преследователей изначально было явно больше. Жаль не до того ей было, чтобы считать, но не трое и не четверо. Куда делись остальные?

   Уже добравшись до излюбленного места и прислонившись спиной к тёплой шершавой коре, Ярая пыталась припомнить, сколько же их на самом деле было, кого она успела заметить уже здесь и сколькие точно выпали из гонки. И как ни прикидывала, всё равно получалось, что кто-то ещё бродит по городу, охотится на неё.

   Прямая угроза жизни, а также все эти гонки по пересечённой местности перестроили сознание весьма любопытным образом. Находясь в самом сердце места переполненного магией и волшебством, она была глуха к любым чудесам, не касающимся напрямую её выживания. Чем пахнет и что там несёт ветер, какой формы и размера солнце и есть ли оно сейчас на небе, и даже чем отцвело и начало ли плодоносить дерево, на котoром она прямо сейчас сидела – ничто не проникало в сферу её разума. Зато, лёгкое шевеление на улице, где ничего не должно бы быть, моментально привлекло её внимание. Человек. Рука сама собой скользнула в сторону, в неё легла привычная тяжесть ножа, знакомого до самых последних витков oплётки, который точным и мощным броском отправился в цель.

   Сдавленный вскрик, возглас. Ярая не стала проверять, чем там дело закончилoсь, она быстро, со смутным ощущением, что что-то пошло не так, огляделась по сторонам.

   Она настолько привыкла к мысли, что для странника никакого практического смысла Городское Дикоземье не представляет, что даже и не пыталась искать там нечто полезное. Хотя для того же Равнинного Дикоземья она могла припомнить множество артефактов, которые позволили бы ей избавиться от погони. И потому Ярая здорово удивилась, когда в кроне раскидистого дерева, в котором она пряталась, она вдруг обнаружила, что большие удлинённые плоды его, не просто на ланцеты похожи, а прямо точь в точь, как её любимый ножик, которого прямо сейчас у неё уже при себе не было. Открытие это заставило её отвлечься от всего остального, даже угроза жизни отошла на второй план. Второй взятый в руку плод, сам с собой отделилcя черешка и лёг в ладонь так удобно, как будто для неё сделан был.

   Метать ещё раз оңа не стала