На изломе десятилетия - Алекс Русских

Вода теплая, даже с самого утра буквально парная. Если на рассвете купаться, то она часто теплее, чем воздух. Встаю я, как всегда рано, окунаюсь в речку, или иду до водохранилища, потом сажусь по утренней прохладе на бережку и забрасываю поплавок. Ну, да, спиннинг мой можно и как обычную поплавковую удочку использовать. В качестве наживки использую опарышей. Чего-чего, а мух в здешних местах полно, реально задолбали своей назойливостью, зато личинок добыть проблемы никакой.

Карася в реке хватает, есть лещ, реже попадаются окунь и голавль. Клюет рыба по утру часто, без добычи не ухожу. Чаще всего наживку берут караси, крупные редко попадаются, а вот мелочи сколько хочешь. Подходят они к наживке целым косяком, пытаясь осторожно попробовать угощение. Это сразу заметно, потому что поплавок начинает мелко дрожать. Но подсекать рано, тут нужно ждать, пока самый голодный или смелый не заглотнет, наконец, крючок и тогда уже тащить его на воздух.

Лещ подплывает один, он осторожный, так что сначала по поплавку и не заметишь толком, что наживку трогают. Зато потом он берет ее резко, насаживаясь на крючок, поплавок сразу ложится, из-за того, что рыба тащит его вбок.

Вот с окунем или голавлем совсем другое дело. Эти сразу же кидаются на добычу, поплавок с ясно слышимым бульканьем ныряет под воду. Вот тут зевать нельзя, иначе рыба уйдет в заросли тростника, а тогда можно попрощаться не только с ней, но и с крючком и грузилом. Даже нырять бесполезно — все равно не распутаешь, проще плюнуть и обрезать леску.

Зато вываживать, что окуня, что голавля интересно, очень спортивная рыба. Сопротивляются они отчаянно, загибая хвост для большего сопротивления. Так вот тащишь, думаешь, что сейчас, как минимум, щуку длиной в руку вытянешь. Ну, да, разбежался — на конце лески танцует окушок в ладошку размером.

Зато жареные окуни мне нравятся — мясо у них плотное, сладковатое и костей не так много, как у карася. Вот того есть невозможно, хотя тоже вкусные. Петр Иванович, начальник нашего участка экспедиции, умудряется начисто жареного карася разбирать при помощи вилки, на тарелке после него только голый костяк остается. Как уж он так умудряется — ума не приложу. Я лично предпочитаю обращаться со здешней рыбой руками. Нет, дома тоже вилкой ем, но там она морская, там хребет отделил и все дела. А карасей сам ем только небольших, не больше ладони в длину — на них надрезы делаешь поперек, тогда мелкие косточки пережариваются, можно смело есть, не боясь, что кость в горле застрянет.

Днем жарковато, особенно, когда на раскопе работаешь, да и вечером душно, хотя воздух здесь мне нравится. Вечером одуряюще пахнет степными травами, полынью. Днем степь звенит от стрекота кузнечиков или саранчи, а вечером концерт устраивают сверчки. Хотя, может и кто другой, я точно не знаю.

Я если не в разъезде, то в одной палатке с Алисой живу, сначала мы планировали, что она уедет в Магадан на практику. Ее должны были в пионерский лагерь послать. Но Казанцев и тут проявил инициативу. Сейчас Селезнева командует отрядом юных археологов. Эту работу ей в институте зачтут, как практику.

Между прочим, дети ее слушаются охотно. Мало того, мне кажется, что они свою вожатую ко мне ревнуют, не раз перехватывал сердитые взгляды от пионеров. Как есть влюбила в себя школьников. Вечно они возле нее клубятся. Как-то днем пришел на раскоп, полдень, все самую жару пережидают. Алиса что-то своим малолеткам рассказывает, а они вокруг. Так мне толком подойти поближе не дали, натуральным образом оттерли от невесты. Нет, ну реально девушку отбивают! Пришлось пообещать ухи оборвать. На возражения, что у них уши, объяснил, что после того, как я за них потягаю, они точно в ухи превратятся, будут болтаться как у прибившегося к кухне беспородного и всеми любимого Шарика. Думаете, вняли? Да как же, ноль внимания, фунт презрения.

* * *

А все-таки клюнули наши руководители на мои слова о том, что я могу пилотировать Пайпер. Сначала Петр меня в кабину зазвал, где устроил самый натуральный экзамен, расспрашивая, что бы я делал при взлете, посадке, другие каверзные вопросы задавал. Собственно, ничего сложного — все это я отрабатывал на практике, а потому ответить мог без всякого труда. Да, затолкать в кабину самого пилота и то было тяжелей, чем на его вопросы ответить, он мужик грузноватый, да еще одна рука не работает. Пришлось втроем корячиться, подсаживая.

— А пилотная книжка где твоя? — задумчиво поинтересовался Петр.

— В Штатах оставил. Толку-то тут от нее.

— Мог бы здесь право на полеты получить.

Я только усмехнулся:

— У нас американские документы все равно недействительны. Придется пересдавать уже по нашим программам. И толку? Летать-то где? Это ведь в аэроклуб нужно вступать, а их по всей стране раз, два и обчелся. А в Магадане, где я живу, их в помине нет. Так что толку от летной книжки мне у нас ровно ноль целых и ноль десятых.

— Ну, так-то да, но вот сейчас-то другое дело.

— А что сейчас? Я и сейчас с теми документами взлетать не имею права, здесь они филькина грамота.

— А сколько у тебя хоть налет? — все же спросил пилот.

— Семьдесят пять часов.

— Ну, немного, — почесал голову здоровой рукой Петр.

— Так это за три месяца всего.

— А когда в последний раз летал?

— В декабре, — не стал я врать.

Все же наше отечественное инициативное разгильдяйство иногда дает отличные результаты. Вот кто бы пустил меня за штурвал без документов? Но возвращаться без открытия никому не хочется, а потому руководство согласилось пойти на авантюру.

Петр убедил наше маститое руководство, что он испытает меня в пробном полете. Но, для прикрытия, в документах будет указываться, что летал он, я в полете был наблюдателем. Лично меня такое решение вполне устраивает. Летать мне страшно нравится, а отражается налет в летной книжке или нет — дело десятое.

Экзамен я сдал успешно, Петр больше волновался, чем я. Мне-то что, я летал в куда худших условиях, над горами, океаном. Да и осеннюю погоду на Аляске с летом не сравнить. Опять же — внизу степь с дорогами, участками полей. В крайней случае вполне можно найти площадку для аварийной посадки. Зато в горах или над студеным морем, если движок откажет, то мало тебе