Боевая техника русской армии в огне Первой мировой войны - Алексей Владимирович Олейников

фосфором, двойной желтый крест и синий крест обладали быстротечным действием. Они являлись снарядами наступления, так как позволяли вводить войска в обстреливавшийся район через незначительный промежуток времени после обстрела. Перечисленные типы снарядов применялись при открытии внезапного ураганного огня с целью быстрого уничтожения не успевшего подготовиться противника (хотя применение снарядов синий крест с дифенилхлорарсином обычно имело целью заставить готового к отражению химической атаки неприятеля скинуть противогазы и сделаться беззащитным против других, более опасных боевых газов, например фосгена).

Снарядом оборонительного типа являлся желтый крест, надолго заражавший местность жидким ипритом. Желтый крест мог применяться и при наступлении, но на тех участках, занятие которых не предполагалось – например, смежных с участком главного удара – для обеспечения флангов наступления. Эти участки обезвреживались достаточным количеством химических снарядов (германская норма – 12 000 ипритовых снарядов 75–150 мм калибра на квадратный километр). Для того чтобы снизить боеспособность врага или вывести из строя его противогазы, признавалось целесообразным применение слезоточиво-удушающих веществ – то есть красных или частично синих русских химических снарядов или германских снарядов типа зеленый крест.

Чтобы охарактеризовать специфику применения и показать воздействие химических снарядов в условиях Русского фронта, приведем несколько примеров из боевой деятельности Юго-Западного фронта в кампаниях 1916–1917 гг.

22 августа 1916 г. находящаяся на львовском направлении на позиции у дер. Лопушаны 6-я батарея 3-й артиллерийской бригады с 15 часов начала вести демонстративный беспокоящий огонь по окопам противника. Стоял тихий, ясный и безветренный день.

Около 16 часов аэроплан противника начал корректировку пристрелки артиллерии противника по батарее – по ней открыли огонь 150-мм гаубицы. Прервать огонь, по тактическим соображениям, было невозможно, хотя обстрел противника вскоре стал достаточно эффективным.

Удалось обнаружить кольца дыма, поднимавшиеся из-за гребня одной из высот – и сразу же одним из взводов батареи был открыт огонь в этом направлении. Снаряды легли левее, но батарея противника прекратила огонь. Но как только продолжилась стрельба по окопам противника, батарея вновь попала под огонь 150-мм орудий. Русской батарее становилось все тяжелее – под губительным огнем противника.

Встревоженный этой ситуацией и в то же время получивший приказ продолжать огонь, комбат приказал передать взводу, который вел контрбатарейную борьбу, все имевшиеся в наличии химические боеприпасы – 200 «красных» снарядов. Возобновив огонь по вражеским окопам и вновь попав под огонь все той же 150-мм батареи, он приказал накрыть химическим огнем все пространство за гребнем на 200-метровой площади, выпуская по 20 химических снарядов через каждое деление прицела. И когда у контрбатарейного взвода осталось только 43 химических снаряда, ответа неприятеля уже не последовало. Примерно через час полного затишья, когда, вновь получив приказ, батарея снова открыла огонь по окопам, то, несмотря на это, а также на демаскирующий ее действия блеск выстрелов, противник молчал. 150-мм батарея «исчезла» со своей позиции.

9 февраля 1917 г. германцы начали наступление у деревень Батькув – Звыжень. 3-я батарея 3-й артиллерийской бригады, занимая позицию, допускавшую фланговый обстрел наступавшего противника, вела огонь по его наступавшим цепям. Внезапно, около 10 часов, на батарею обрушилась одна из батарей противника, ведя огонь химическими снарядами. Огонь принял характер ураганного. В горячке боя орудийные расчеты начали надевать противогазы уже в слегка отравленной атмосфере.

Обстрел продолжался около получаса. Минут через 5 после его начала усилился ветер, начавший относить газовое облако от батареи. В результате в этот день в санчасть с признаками отравления было отправлено лишь 4 человека. На следующий день почувствовало себя плохо еще 19 артиллеристов – люди жаловались на головную боль, тошноту и сильную резь под ложечкой. На 3-й день после химобстрела, то есть 11 февраля, с явными признаками отравления были эвакуированы еще 12 человек. А 18 февраля почти все (кроме 2-х) отравленные вернулись в строй. Таким образом, пострадал почти весь находившийся под воздействием отравляющих веществ личный состав батареи – несмотря на применение противогазов, значительно ослабивших эффект химического удара противника. В землянках, несмотря на разбрызгивание водного раствора золы, долго сохранялся остаточный газ, также постепенно вызывавший отравление. Пришлось тщательно проветривать помещения и вещи артиллеристов.

В 19 часов 27 февраля 1917 г. германцы провели усиленную рекогносцировку на лесном участке 3-й пехотной дивизии – в районе Хукалиовского леса – дер. Перепельники. После 3-часовой артиллерийской подготовки химическими снарядами участок был занят противником. Но через час германцы были выбиты резервами при поддержке артиллерийского огня.

Но противник продолжал обстрел всего леса (боевой линии и резервов) до полуночи. В результате на этом боевом участке выбыло из строя отравленными до 600 человек. Причем и на следующий день еще сильно чувствовался едкий, раздражавший нос и горло, запах газов. Большое количество отравленных объяснялось тем, что попавшие под химический огонь пехотные роты растерялись и потеряли выдержку, стремясь как можно скорее выйти из отравленной местности.

6 июля 1917 г. на позиции Злата Гура – Манилувка – Хукалиовце германцы, проводя энергичную подготовку к наступлению, стремились парализовать деятельность русской артиллерии вдававшегося в их позиции центрального боевого участка у дер. Манилувки. Этот участок в период с 3 до 14 часов находился под огнем химических снарядов, иногда чередовавшихся с бризантными. Так как артиллерийская подготовка на флангах началась раньше, командование русской батареи успело принять необходимые меры, и все расчеты надели противогазы.

Обстрел огневой позиции батареи и передков продолжался в течение 11 часов. Снаряды рвались без грохота, с каким-то шипящим звуком. Благодаря глубокой лощине, находящейся позади батареи, газовое облако сползало вниз, что являлось очень благоприятным обстоятельством. Всего с признаками отравления было зарегистрировано семь артиллеристов. Объяснялись такие низкие потери применением противогазов, тем обстоятельством, что люди находились вне помещений, и погодной спецификой местности (восходящие потоки горячего воздуха постепенно развеивали газовое облако).

Иначе обстояло дело в леске, где находились орудийные передки. Если ездовые в противогазах спокойно выдерживали химический обстрел, то лошади, несмотря на надетые на них торбы с мокрым сеном, очень беспокоились – и в результате пришлось отвести передки не менее чем на километр назад.

Особенно тяжело было телефонистам, восстанавливавшим поврежденные линии связи и вынужденным бегать под вражеским огнем. Один потерявший сознание телефонист был найден с сорванным лежащим рядом с ним противогазом.

Для того чтобы облегчить телефонистам ответственную работу, между наблюдательным пунктом и батареей был оборудован специальный блиндаж. Он состоял из натянутых на деревянные рамы палаток, смоченных раствором золы; рамы по краям были обернуты смачивавшимся войлоком – при закрывании блиндажа они не пропускали газов. Этот блиндаж оказался очень полезен телефонистам – он давал им необходимую короткую передышку, и люди получали возможность хотя бы на время избавиться