Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин

ни одного из катеров даже сейчас по высокой воде мы не можем через пороги протащить, в сечи они нас сильней, а патроны тратить на тех, кто может завтра стать своими — глупо…

— Да слышал, и понимаю, что путь сами идут, заодно вымотаются, но не честно как-то.

Эх, молодежь, молодёжь. Честной войны им хочется. А она всегда не такая.

— А автоматами их у Перыни гасить будет честно, или ты мечами и арбалетами воевать собираешься? — ухмыляясь отвечаю Торсону, — Там же и мирные пострадают, геноцид получается.

— Это не геноцид. Мы же будем не стрелять по гражданским намеренно. Это сопутствующие потери. Да поле для битвы можно подбирать подальше от селений, — упирается погранец.

Вот же кровь молодая! В войнушку не наигрались. Попал бы ты, как я, в Грозный или на СВО, понял бы что пули нашим разумениям не подчиняются.

— Ларс, успокойся, решили же всё, и как не крути, но ты своим мечом в эту осень вдоволь намашешься.

Ларс мотает рукой.

— Да понятно всё, только вот, если научники подведут, то всё равно патронов много уйдет.

— Ты в тесте своём, что ли, сомневаешься? Как он там, кстати, не видел его после футбола.

Тор вздыхает:

— Держится, после вашего разноса пересчитывает цепи и зоны воздействия частот.

— Здоровье как?

— Ухудшается.

Лаконично. Мы знали что когда-нибуть это день придет. У Александра Францевича таблетки от диабета кончаются. Ольга с Сайбуловым снова пересчитали их дозы в августе, добавили что-то из местных средств, да видно, что болезнь наступает. Бергман старший из нас и понимает всё, потому наверно в последние дни так передать и применить свой опыт и старается.

— Так всё рано, даже если мы побьем это войско, не факт, что они и новый их князь по весне на нас опять не пойдет, — отворачивает от больной для него темы Торсон, — или хуже того, не будут к нам купцов пропускать.

— Может быть и так, но все к тому идет, что их Союз племен, как его гада… м-м-м… Связем, на нас всей силой идет, даже варягов нанимают.

Вот она обратная сторона «демократии» — информация как через сито течёт. Греков даже особо и не старается добыть. Сезон кончается, но хоть один купец к нам с юга в день да зайдет, и всё расскажет что знает, не постесняется. Да и пара моих «соплеменников» с похода Царьград в Даны прошла, свои ладьи как раз у нас, точнее в Любше, на драккары меняли.

— Ну да, ну да, оттого мы и будем их не сильно бить, — ухмыляется Ларс, — что б было кого потом под руку брать.

Развожу руками. Да, общий замысел такой. Для того мы для будущей ловушке все наши «тактические гении» и «магию науки» и напрягаем.

— Ларс, они даже после этого могут нашей власти не признать.

— Нашей или твоей личной власти?

— Какая разница в данном случае? По нашему праву я как был, так и останусь командир соединения, а для тех же ладожан или любшан с лопью я и так князем явлюсь. Ну, буду князь Связема, мать его, не Император же.

Смех:

— До этого не так долго осталось. Вот победим и станешь!

Молчу. Тру переносицу. В исконном-то смысле, да — стану. Но, не древнеримский титул почета для победившего военачальника имеет сейчас ввиду Торсон, разговорчики о том, что я «зарываюсь», гуляют. Одни из наших одобряют, другие нет.

Вторые уже придумали прозвище и мне, и Совету Командиров — «Император, Сенат и народ Руса». А рынды мои, как говорят, злые языки таксистов, — это Преторианская гвардия, которая свидетельствует о моих намереньях. Глупости. Рано ещё.

— Ты что-то имеешь против моей возможной короны? Например, короны князя новгородского?

— Нет, — отстранённо отвечает Тор.

— Тогда о чём мы говорим?

Отпеваю щербачно-ячменный кофе из чашки.

— Ларс?

Он поднял голову:

— А?

— Спишь?

— Нет. Зубы чищу, — отвечает мне нашим мемом лейтенант, выходя из задумчивости.

— Тогда ответь на один вопрос.

Тут он усмехается:

— От тебя — хоть на сто одиннадцать, командир. Спрашивай.

— Ларс, между нами. Тебе же не нравится моя политика?

Торсон помолчал с минуту. Нет, не подбирал безопасные слова. Между нами нет недоговорённостей. У него в кобуре личный пистолет SIG P226, а сейфе на катере ещё штатный пистолет ПМ. Берет его тоже с собой, когда сходит на берег, как он выражается «в город» по каким-то делам.

Стреляет он хорошо. Но, он искал аргументы своей позиции.

— Мне грех жаловаться, но дело не во мне. На тебя иногда тихо ропщут, но все понимают, что никто лучше не сделает. Тот же Мартов по-прежнему считает, что не надо нам было связываться с местными. Он бы уже ушел на Валаам, да Анна его держит.

У нас каждый специалист на счету, ни Данила, ни его жену, бывшую Зоренко, терять бы не хотелось.

— И много за ним людей пойдут?

— Мало, может два, а может три, даже его росгвардейцы понимают, что не проживут без местных, — отвечает Ларс, — он от того только спрессует злобу и в себе держит, с женой даже ругается.

Печально. Каплей специалист неплохой, и руки у Мартова растут из нужного места. И чего бесится? Если уж так хочет уйти — могу послать его по весне воеводить у лопарей в низовья Волхова, или на Свирь к вепсам. Анну только отпускать не хочется. Её начфак сейчас для нас сейчас профессия ценная. Очень ценная. Блин, да поставил бы я его хоть главой таможни! Но обещал что не буду удерживать.

— Он не опасен, уйдет так уйдет, другим что не нравится?

Ларс снова отпил кофе. Погонял его по языку. Сглотнул.

— Разное по мелочи, но в основном шутят что командир царем хочет стать, и царь мол ты будешь неплохой, главное поближе к тебе иметь место.

— Ну. Всегда так было. Царь, командир, — без разницы.

— Так-то да. Юля говорит что бабы тоже за тебя с Ольгой, считают что вы лучше хоть Мёллера, хоть Грекова.

Ну да, ну да, будто бы мои замы не справились! Только вот никто из них туже Преслану с её обременением брать в жены не стал. Да и лаборантки Ольгины, что отхватили себе моего старпома с особистом своей начальницы