Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин

Из брёвен и сетей собрали ворота. Мяч сегодня настоящий — со «Штокмана». На тренировках был местный, набитый сеном, но зато кожаный. Ждём сигнал Михалыча. Он сегодня рефери в поле. Он в авторитете у всех, потому он и судит матчи Кубка. Спорить с его решением никто не будет.

Мы стоим в центре поляны, в смысле в центре футбольного поля. Ворота с обеих сторон, разметка песком.

Турнир четырёх команд с говорящими названиями — «Балтика», «Викинг»,ободритский «Рарог» и «Соколь» из Любши. Турнир-блиц, всего одна жеребьёвка, два полуфинала и финал. По одному тайму по тридцать минут.

Нас трое в центральном круге. Я делаю символический первый пас на Ольгу, та на Лану, та кому-то из игроков в поле, и мы трое благополучно вышли за пределы игровой разметки поля.

«Стадион» заулюлюкал, засвистел, захлопал в ладоши, закричал.

«Хлеба и зрелищ» никто не отменял и в девятом веке. Хотя тут не столько про «зрелища».

Попаданческая «Балтика» играла конечно лучше, но «Викинг» были агрессивнее. Правила они знали, но в горячке боя могли и локтем в зубы заехать. Их исконная кила — игра, в которую они тут играли местным вариантом мяча — попинухой, то есть кожаным мячом с сеном, наших нежностей не предусматривает. Сейчас игры — не спорт. У местных это забава и практически тренировка перед близкой войной. Только Один ещё усложнил задачу, отобрав щиты, топоры, ножи и мечи, заставив килу пинать ногами.

Разминка и смотр готовности.

В общем, для всех, даже попаданцев, это был турнир в преддверии войны.

Вопрос был уже не в Преслане. Води Йим уже тайно засылал послов. Торговались. Типа он мне отдаёт Лану, а я ему Ладогу, и мы уходим откуда пришли. Я поулыбался. Может для здешних я и бог, но вернутся в свой век не в моей власти. Идти же к отцу Пресланы — идея вредная, не доведем мы «Штокман» до Рерика. Предложил Вихтую в ответ — выкуп за Преслану. Всё же он не просто дальний её родственник, а третью неделю князь «Связема племен Ильменского», по уму и понятиям местным — мой суверен. Потому предложил щедро, серебром, вес — за вес. Дальше переговоры не пошли пока — далеко гонцам бегать.

На самом деле никто не собирался уступать, а они приплыли вовсе не торговаться. Старшина Аркат с мерянского конца, да Стойнег — воевода кривичский, прибыли посмотреть, что у нас тут. Будто летом ещё не насмотрелись и у гостивших у нас купцов не выпытали. Мы их приняли, чтобы увидеть их реакцию. Понятно, что Води Йим, точнее уже наверно Йим Связема, не сможет отменить решение их веч и общего приговора старцев этого союза-Связема. Весь, вот как я знаю, была против войны, да и водяне Вихтуевы не рвались, но словене с кривичами и мерей продавили «связемное» решение. Меряне тоже не едины, их то гонцы и предупредили нас о смерти Гостомысла и о бродящих в ильменских городках настроениях. Так что, отменить эти решения могу только я. Голосами тех, кто из здешних вождей и людинов уцелеет.

Краем глаза вижу, как Лана поправляет кобуру со своим Глок-17. Она с ним расстается разве что в бане. Или в постели. Оля тоже. У неё такой же пистолет. Глок-17 удобен, прост и легко ложится в женскую руку. Мой же пистолет Ярыгина тяжеловат и с ним бывает непросто. Когда заряжаешь магазин патронами, часто режешь пальцы о края коробки из-за особенностей загиба магазина. Пятнадцать раз щёлк-щёлк патроны. Зачем женщинам портить свои замечательные пальчики?

Главный «минус» — не так много выстрелов «Грач» выдерживает реально. Несколько тысяч всего. Но, я и не собирался вести бои с пистолетом в руках, для этого у нас есть АК-12. Зато выглядит солидно, настоящее оружие командира. Так что ходим с пистолетами, места же дикие, как говорится «на меч надейся»…

— Го-ол!

Это наши орут. «Балтика», команда пришельцев и богов забила.

— Судью на мыло! — захрипел Бергман. Одышка не давала старому учёному кричать во всю прежнюю мощь глотки и лёгких, а ведь когда-то, наверно, перекрикивал комиссию при защите докторской диссертации, учёный совет и был интеллигентно несдержан на язык. Наш профессор в пику нам болеет за местных. Они неплохо сошлись с ладожским годи (старейшиной) Ингваром, вроде как на почве этнографии. Викинг рассказывает профу местные легенды, а Францевич ему в ответ наши анекдоты травит. Не всё конечно понимают с первого раза, но уже притёрлись. Третьим, как не странно, в этой компании отправляемый сейчас Бергманом «на мыло» Михалыч, как знаток военно-морского фольклора, ну и кладезь тостов наверное.

Тут же на поле образовалась куча мала. В смысле мордобоя. Михалыч свистел в свисток, ругался матом, но сделать ничего не смог.

Мои рынды на мордобой на поле не реагировали никак. Ульф и Бьёрн расположились перед нашей скамьёй просто на земле и просто наблюдали, поглядывая по сторонам. Конечно, преторианцы мои могли вступить в бой в любой момент, но выглядели расслабленно, как дикие кошки. Большие такие… Опасные.

Спрашиваю Преслану:

— Лана, как тебе игра?

Ироничная улыбка:

— Забавная. Пусть пар выпустят. Лучше там, чем в посёлке.

Киваю. Умничка.

Ничего. Научатся они играть в футбол. Будут этот самый пар выпускать регулярно. И не только в футбол. Тем меньше у них будет времени мне задавать вопросы типа: «А ты кто такой вообще? Раскомандовался тут!» Особенно у наших.

— Пойду утихомиривать бойцов.

Мои рынды оживились. Язык они конечно страшно коверкали, но настроение моё изучили.

Оле идея не понравилась. Сказала вполголоса:

— Рус, ау, очнись. Завтра у нас твоя державная свадьба. Хочешь с фингалом под глазом вести невесту под венец? Или, чего доброго, сломают тебе руку или ногу, не дай Бог. Как пойдёшь? А скоро битва. Стой лучше здесь, я тебя прошу.

Преслана промолчала, но, лицо было красноречивым.

Я нахмурился. Доводы были резонными. Почему-то вспомнился Карл XII, сидящий на носилках во время Полтавской битвы.

Думал уже стрелять в воздух. Но патронов жалко. Их у меня меньше чем зубов! Греков что-то говорит в рацию. Встаю.

— Брейк! — бьет в затылок голос со «Штокмона». А потом, приходит легкая боль и гул. На поле же хватаются за уши. И игроки и Михалыч. Прибью акустиков!Зачем криворуких за пульт сажать? Или сознательно инфразвук пустили? Запретил же на людях, после вчерашнего, опыты ставить! Сами блин чуть не оглохли и всех кур переполошили, экспериментаторы, мать их.

Ольга с Пресланой крутят головами они,