Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин

мечах с топорами у нас против водян и их союзников шансов нет. Я это понимаю. И все это понимают. Потому занимается. Если уж до рукопашки дойдет, то за бесценок жизней своих не отдадим.

Одна надежда пока: оружие века двадцать первого. У нас даже гранотометы есть немного. Они и автомат, конечно, вещь замечательная. АК-12 и пулемёты позволяли держать любого противника на почтительном расстоянии. Точнее косить его как траву. Держать нам врагов без надобности. Каждый патрон должен найти свою цель. Несколько цинков у нас есть, но патроны на деревьях не растут. Да и не каждую проблему можно решить очередью.

Если Вадим придёт не войной, а «спором мужей»? Если начнутся постоянные мелкие стычки? Засады? Ночные нападения?

Тогда всё решат не автоматы.

Тогда всё решат руки или высота бортов «Штомана». Но скоро зима, топлива, как мы не экономим, мало… долго ли мы вытянем осадного сидения?

Именно поэтому бывший херсир, теперь формально мой трофей и раб, уже третий месяц ежедневно превращал современных людей в бойцов IX века.

Получается медленно. Нестерпимо медленно.

Но получается. Торсон и морпехи уже вполне смогут устоять если дело до мечей дойдет, а вот нам старикам да пиджакам гражданские если патроны кончатся разве что на свои ноги надеется. Да и те у нас не сказать, что б очень накачены.

— Ларс! — поворачивается в переводчику Бьёрн и широко улыбнулся.

— Покажем?

Старший лейтенант только жмёт плечами.

— Ну покажем.

Викинг и погранец сошлись почти без разогрева.

Топоры.

Щиты.

Два круга друг вокруг друга. Бьёрн неожиданно ударил сверху. Торсон встретил удар кромкой щита, почти одновременно отвечая снизу.

Глухой удар.

Разрыв дистанции. Снова обмен выпадами. Теперь уже быстрее.

Ловлю себя на мысли, что уже перестал замечать отдельные движения. Вижу движения корпус, ног, щитов, но что делают руки не успеваю заметить. Плохо. Значит, не усвоил я ещё то чему Бьёрн учил. Ведь, если разбираешься в спорте, то, даже в кёрлинге, каждое движение и стоящую за ним мысль видишь. Я же, пока не чувствую боя, не вижу намерения зашиты в движения.

Пока я отвлёкся на самоуничижение, учебный бой закончился. Оба поединщика разом опустили оружие.

Викинг довольно кивнул.

— Добре. Gótt! Ek myndi trúa þér baki mínu!

Торсон улыбнулся устало и, заметив направленные на него заинтересованные взгляды перевел.

— Он говорит… уже не стыдно рядом стоять.

Вроде и не велика похвала, но из уст старого херсира — огромная.

Ещё бы. Не всякому опытный викинг скажет что доверил бы свою спину! Я уже пятый месяц в этом мире, и пусть не такой полиглот как Ларс, но знал в наше время и английский и немецкий. Да и не хорошо Одину долго общаться с соплеменниками через переводчика. Так что немного выучил.

Бьёрн добавил ещё несколько фраз.

Ларс засмеялся.

— Теперь говорит, что если дать мне ещё пару зим… может быть… не убьёт сразу.

Смех уставших штокмановцев разнёсся на всю крепость.

— Ты… — Бьёрн ткнул пальцем в Михалыча выбрав следующего для схватки, — стари медвед.

Боцман фыркнул:

— Сам ты Гамли, Бьёрки!

Бьёрн захохотал. Сдружились они за это лето с Михалычем.

Викинг похлопал себя по животу. Что-то сказал себе в бороду. Я и не раслышал. Но те кто стоял рядом прыснули раскатистым смехом.

— Чего он? — уточнил не понявший слов Бьёрна Михалыч

— Говорит, что ты бьёшься, как старый морж. Медленно. Но если попадёшь… -пояснил Ларс, — … то мало не покажется?

— О тож! Это он правильно заметил, — ответил Михалыч поднимая тренировочный топор, — Иди сюда, юморист нурманский.

На этот раз Бьёрн уже не смеялся. Без всякой стойки викинг делал выпад, но получил два весьма чувствительных удара по щиту. Одобрительно хмыкнул, но спуска не дал. Чуть покрутив боцмана он смог сделать нижний выпад обозначив перебитые ног. Михалыч упал. Топоры конечно учебные и поножи у нас есть, но синяк будет знатный.

— Ять, гущеед грёбанный, — рыкнул боцман «теряя ногу», — ща…

Ещё во время рыка он резко ударил довольного собой викинга по топору. Удар был нежданный и Бьёрн оказался без оружия.

— Gott! Vel gjǫrt⁉ — подбодрил ученика херсир и моментально обозначил удар своим щитом по шее Михалыча.

— Endir! — остановил Бьёрн бой, — болно?

— До свадьбы заживёт, — проскрипел Михалыч, — но завра бегать не смогу.

Ларс перевел викингу. Тот кивнул и улыбнулся.

Всё же Михалыч — трёхжильный. Даже жены у него уже две, но теперь мужики потребуют выполнить его своё слово что бы погудеть на свадьбе. Война конечно войной, но самогон у Михалыча уже и на меду получается крепкий.

Тренировка закончена. Как и работы на стенах. Короткую тишину разрезала трель зелёной пересмешки. Но его прервал гомон у северной башни.

Новая Ладога росла быстро, вытягивая у местных и попаданцев много сил.

Каменный фундамент будущей крепости уже замкнул периметр. Поверх него поднялся временный высокий частокол. Внутри этих стен стояли штабная изба, казармы, склады, кузница. Старым ладожцам и многим пришельцам будет где на суше укрыться он зимнего ненастья. Серверная башня, так та уже пости в камне закончена. На известняковую кладку осталось настил положить, да крышу навести. Есть теперь где встречать незваных гостей с Балтики. А вот от Ильмень Озера такой защиты пока нет — будем в следующем году ставить. Дел много, а рук мало. Да и то, если бы не станки да краны «Профессора Штокмана», то и половины бы того что есть мы не сладили.

Но от ближайшей сечи вся наша фортификация не спасает. Йим Води молчит. Предложенный этому старейшине выкуп за расторжение помолвки с Пресланой был по здешним меркам щедрый. Серебро, шелка, рабы… было честным. Пообещал ему даже что поженить детей с его внуками. Ответа так и не последовало. Молчание иногда опаснее угроз.

Значит…

Думает водский вождь или собирает людей. К бабьему лету поля опустеют, скотину загонят ближе к домам, реки станут свободнее. Вот тогда и начинается время войн. Так было здесь всегда. И вряд ли этот год станет исключением. Вроде даже и в Повести Временных Лет про заруб Рюрика с каким-то Вадимом в эти годы было написано. Но наверняка и тогда было не «с Рюриком», а «из-за Рюриковны» перепутал просто всё Нестор через два века то.

— Херсир!

Подходил Ульф, клонится Бьёрну, что-то быстро говорит ему на