Уго Чавес - Константин Николаевич Сапожников

поведение, отсутствие контроля над своими эмоциями, и по этой причине, без какого-либо самоограничения, оскорбительные выпады в адрес оппонентов. При этом не принимаются во внимание конкретные обстоятельства и не просчитываются последствия, что ставит под угрозу не только его собственную жизнь, но и судьбу всей страны или континента, поскольку он тяготеет к конфликтивным персонажам и правительствам, осуждённым международными организациями (колумбийская герилья, иранское руководство и т. п.).

Агрессивная и необузданная натура

Он не обладает воображением, часто повторяется в своих речах, не варьирует их содержание и используемую лексику (“террористы”, “империалисты” и т. д.). Его агрессивная и буйная натура начала проявляться с самого детства. В качестве символа беспощадной конфронтации он использует такой жест, как удар кулаком по открытой ладони. Демонстрируя свою боевитость, он безоглядно разряжается в эмоциональных выпадах и не стесняется проявления своей неспособности сдержать подобные импульсы. То есть он не контролирует свои мысли, стремится извергнуть то, что чувствует. Психиатрически это означает получение стимула извне и реагирование на него без какого-либо предварительного процесса обдумывания. Его идеи — это копии того, что присуще другим персонажам, к примеру Фиделю Кастро, Симону Боливару, Иисусу Христу. Его речи носят затяжной характер из-за его неспособности ограничить рамками не только эмоции, но и реальное время, а его ссылки всегда одни и те же, например Роса Инес, Майсанта, антиимпериалисты. Всё это заставляет нас предположить, что его аналитические способности нарушены, что и объясняет его неспособность ограничить свои выступления. Поэтому они столь громоздки и надоедливы.

Нарциссизм

Всё сказанное выше связано с диагнозом органического нарушения умственной деятельности, что приобретает ещё большее значение, когда мы обратим внимание на другие патологические стороны его личности, в частности, на ярко выраженные аспекты нарциссизма. Это проявляется через его поведение, в котором потребность в уважении, восхвалении, идеализации осуществляется через самоидентификацию с такими персонажами, как Симон Боливар и Иисус Христос, что отдаляет его от реальности и временами побуждает к психотическим утверждениям типа: “Единственный лидер, который может руководить страной, это я”. Эти черты личности не позволяют ему терпимо относиться к малейшему проявлению критики или диссидентства. И если кто-то выражает какое-либо несогласие с его мнением, он подвергается дисквалификации и исключению, как это произошло с некоторыми товарищами по партии.

Всемогущество 

В то же время, как мы могли видеть на встречах с журналистами, наш персонаж не способен выслушивать других и не даёт слова тем, кто задаёт неподобающие, с его точки зрения, вопросы. Он использует грубые выражения, применяет эсхатологический язык, нарушая не только правовые нормы, введённые им самим, но также и элементарные правила сосуществования, что приводит к тому, что его оппоненты и присутствующие вовлекаются в процесс деперсонификации. Другими словами, он парализует своих слушателей, которые воздерживаются от выражения противоречащих ему точек зрения, запуганные тем, чему были свидетелями.

Психопат, неразумный, манипулятор

Другая важная черта его личности — это психопатия. Под ней подразумевается неспособность к чувству вины, проектированию её на других. Например: “Я не мятежник и заявляю, что другие — мятежники”. Другая характеристика таких личностей — это их неспособность сохранять чёткую мысль, подменяя её “acting out”: они не думают, они действуют. Это видно по его выступлениям, когда он говорит: “Мне только что пришла в голову идея”, и эта идея незамедлительно превращается в закон, без обдумывания последствий. Другой аспект — это манипуляция или управление объектами, скажем, в плане использования массмедиа, которые он контролирует, для искажения информации, для своей личной пользы. С другой стороны, обман и ложь применяются в качестве инструмента для манипуляции населением, как это было в деле Монтесиноса[76], о котором говорилось, что он мёртв, хотя это было ложью и он об этом знал.

Не имеет ни стабильных связей, ни подлинных привязанностей

Всё сказанное выше является не чем иным, как его оборонительной реакцией, используемой для защиты регрессивной основы психотического характера, сикотические (sicoticos) аспекты которой в результате побуждают его сохранять псевдостабильные отношения. Он фактически не имеет спутницы жизни, так как его связи ограничены по времени, а своих друзей он держит рядом, пока они полезны. Он умело использует межличностные контакты и в это вкладывает весь свой интеллектуальный потенциал, трансформируясь в привлекательную личность. Он умеет произвести впечатление на определённые группы людей, но только на дистанции, потому что, когда оказывается в непосредственной близости, он быстро выдыхается».

Этот документ построен на «базовой разработке» психологического портрета Чавеса, автор которого — экс-сотрудник ЦРУ с двадцатилетним стажем доктор Д. Пост, специалист по политической психологии в Университете Джорджа Вашингтона[77]. Он провёл эту работу по заказу вооружённых сил США. Основной вывод Поста таков: популярность Уго Чавеса среди граждан Венесуэлы держится на образе сильного лидера, который не боится своих врагов, какими бы могущественными они ни были. Отсюда, дескать, его «оскорбительные и провокационные выходки», постоянный курс на конфронтацию с Соединёнными Штатами.

«Базовая разработка» Поста была высоко оценена не только военными, но и пропагандистскими службами США, его «разоблачительные» пассажи использовались в информационной войне, всемирно распространялись «подопечными СМИ», передавались в «неправительственные организации», вручались для цитирования наёмным перьям «античавистского сопротивления».

Упрощение личности президента Чавеса до заурядного казарменного примитивизма было излюбленным занятием его врагов с «высоким интеллектуальным коэффициентом», университетским образованием, инстинктивно-классовым тяготением к «западничеству».

Их доминирующий тезис: своими нынешними проблемами венесуэльцы «обязаны» только Чавесу, потому что он не обладает необходимыми способностями для исполнения президентских обязанностей. Профессиональный военный Чавес явно занялся не своим делом! Как бы «леваки» ни превозносили эрудицию Чавеса, его не назовёшь интеллектуалом. Свою «кондицию» военного ему переступить было не суждено. Он мыслил как военный, он видел жизнь через военные уставы, он готовился к войне и именно так воспринимал политику: через прицел танковой пушки!

В подтверждение анализировали, не удерживаясь от преувеличений и передержек, политический язык Чавеса, который «пропитан военной лексикой». Если он говорил о сопротивлении трудностям, то неизменно использовал формулу «зароемся в окопы»; постановку новых задач для правительства он обязательно завершал призывом «в атаку!». Правительственные программы или проекты подавались Чавесом как «миссии» или «оперативные задачи». Политические структуры, обслуживающие «режим», при Чавесе имели подчёркнуто военную структуризацию: «патрули», «взводы», «отряды», «батальоны». В обращении к себе подчинённых Чавес предпочитал формулу «мой главнокомандующий», а не «сеньор президент». Руководство осуществлял по строгой вертикали сверху вниз: никаких излишних обсуждений, критических замечаний и тем более диссидентства. Приказы не обсуждаются. Дисциплина есть дисциплина. Принцип единоначалия — священен! Оппозиционный «чавесолог» Tappe Брисеньо делал такой вывод из «военной специфики» Чавеса: «Его видение политики и истории милитаризировано: речь идёт о построениях