Искушая любовь - Сара Адам

Джон: Кто ты и что сделала с моей приличной девочкой?

Адалин: Я её съела. А сейчас хочу, чтобы ты приехал и хорошенько меня трахнул.

Джон: Ты одна?

Щёки заливает густой румянец. Какой кошмар! Это же как нужно было напиться и писать ему подобную ересь? Но это ещё цветочки по сравнению с тем, что я нахожу ниже в переписке.

Я отправила ему голосовое сообщение!

Адалин (голосовое): — Приём-приём! — пьяный смешок сопровождается иканием, но меня, похоже, это не смущает, так как я продолжаю записывать. — Не-е-ет, я не одна-а-а, но мне тебя так не х-хват-тает! — звучит с придыханием, и я закатываю глаза от этой кошмарной актёрской игры. На фоне вовсю долбит музыка, и слышится громкое подпевание Лилит. — Приезжай, пожа-а-алуйста, малыш!

Малыш?! Позорище...

Джон: Закругляйтесь и ложитесь спать, иначе я приеду не только чтобы трахнуть тебя, но и хорошенько отшлёпать за это пьяное шоу.

Адалин (голосовое): — Я так п-поним-маю, ты не приедешь? — очередное икание и запинающаяся речь заставляют меня полыхать от стыда. — Ну и катись тогда, ВА-НЕЧ-КА!!!

— Кто-нибудь, убейте меня, молю, — заблокировав телефон, отбрасываю его на столешнице подальше и роняю голову на ладони.

В голове всплывают слова Джона о том, что он при первой возможности приедет и выполнит обещание.

— Так, не отвлекайся и не думай о нём. Для начала завтрак! — мне приходится силой заставить себя выпрямиться, похлопать несколько раз по щекам, приводя в чувства поплывшую натуру, и приступить к приготовлению еды.

Первым делом, отгоняя непрошенные мысли и грязные фантазии, я ставлю плоские ломтики хлеба в тостер и подключаю кофемашину, доставая из ящичка капсулы.

В этот момент сверху раздаётся голос одной неугомонной гостьи:

— Делла! Суарес, мать твою! Дай мне хоть что-нибудь приличное! — зовёт Лил охрипшим голосом. — Я не могу выйти отсюда в таком виде! Или ты хочешь увидеть стриптиз?

— Сейчас поищу что-нибудь, — кричу в ответ и спешно (насколько это позволяет моё ноющее тело) поднимаюсь в спальню, возвращаясь к горе коробок.

Порывшись внутри, нахожу чистые, немного растянутые джинсы и серую, почти новую футболку. Выуживаю ещё одно чистое банное полотенце и отношу всё это богатство Лилит.

— Держи, заноза в заднице, — протягиваю сквозь приоткрытую щель двери. — И поторапливайся, завтрак почти готов.

Через десять минут Лилит появляется на кухне. Подруга выглядит гораздо лучше и свежее. Её красивые рыжие волосы немного спутаны и торчат из завёрнутого на голове полотенца-тюрбана.

Мы молча, с жадностью поедаем горячие тосты, щедро намазанные малиновым джемом, и запиваем это всё крепким кофе.

— Никогда! — вдруг неожиданно заявляет подруга. Лил театрально поднимает палец, откладывая белую чашку в сторону.

— Никогда? — уточняю я, вскинув бровь в ожидании продолжения.

— Я больше никогда не буду пить! — заявляет рыжая, мотая головой в знак своих намерений.

— Между прочим, это была твоя идея смешать шампанское и водку, — сквозь подступивший позыв рвоты укоризненно смотрю на подругу.

— Ты же русская, для вас водка как вода.

— Лучше заткнись, Лил, — прикрыв рот ладошкой, борюсь с желанием опустошить желудок. — Это тупые стереотипы, и ты знаешь, что я практически не пью.

Завтрак мы заканчиваем в основном молча, но периодически в шутку упрекаем друг друга во всех смертных грехах.

— Ладно, давай приберёмся да я поеду. Нужно заехать домой, переодеться и взять форму, — Лилит поднимается, отряхивая руки. — Мне сегодня ещё на вечернюю тренировку.

— Бедняга, — искренне сочувствую, представляя, что она весь вечер будет впахивать в таком-то состоянии. — Поставь на место, я сама всё уберу. Лилит! Я сказала поставь долбанную тарелку!

Между нами завязывается небольшая перепалка, где подруга хочет убрать кухню после завтрака и нашего ночного дебоша, а я забираю у неё предметы из рук, приговаривая, что приберусь самостоятельно.

Вывалившись в гостиную, Лилит останавливается и оглядывает открытые коробки, среди которых имеются несколько перевёрнутых. Я уж молчу про странные и одиноко висящие на стене украшения в виде гирлянд, приклеенных на скотч. Хаотично и криво расставленные новогодние украшения на полу около балкона: олень без рога, мишура, свисающая с телевизора, и золотистый шарик, приклеенный тем же скотчем к двери.

— Мда, подруга... удача тебе не помешает, — Лил кивает на одиноко стоящего Санту.

С минуту мы молча оглядываем представшее перед глазами великолепие, а затем разражаемся диким хохотом.

— О боги, я вспомнила! — давится смехом рыжая. — Это была твоя идея! Тебе показалось, что Рождество уже близко, и будет очень правильно украсить квартиру заранее, создав уют!

— А ты мне поддакивала! Сказала, что это гениально! — мой смех переходит в визг чайки.

От души посмеявшись с пьяной и глупой выходки, Лил собирается и, обнявшись на прощание, уезжает, обещая позвонить вечером.

Я остаюсь в квартире одна, в оглушающей тишине. Разглядывая творящийся вокруг бедлам, на моём лице почему-то появляется глупая улыбка. Включив на всю громкость музыку, принимаюсь за уборку и распаковку вещей.

Первым делом я начинаю на втором этаже, со своей спальни. Аккуратно вытаскиваю и складываю каждую кофточку, футболку, джинсы и всю прочую одежду в огромный шкаф в новой гардеробной. Она такая огромная, что мои шмотки не занимают даже одну её половину.

Во время процесса в голову лезут воспоминания о том, как пять лет назад, когда я сбежала и заехала в ту маленькую квартирку в Нью-Рошелл, была в жуткой депрессии. Первое время я спала на полу, на матрасе, мне не хотелось ничего: ни жить, ни обустраиваться. Я продолжала восстанавливаться после травм тело постоянно ныло, а больное бедро бесконечно давало о себе знать.

Я боялась людей, боялась буквально всего. Я была в полной яме...

И этот переезд сейчас полная противоположность тому, что я пережила тогда.

Расставляя уходовую косметику в ванной, становится до невозможного смешно, что теперь, чтобы взять какой-то лосьон, мне придётся подниматься на второй этаж с первого.

Но, несмотря на эти бытовые мелочи, я ужасно счастлива, хотя в груди немного тянет от тоски.

А ещё мне тупо страшно перед неизвестностью этой новой старой богатой жизни.

Закончив со спальней, собираю в гостиной разложенные новогодние украшения и поднимаю их в одну из пустых спален, решив устроить в ней небольшой склад