Искушая любовь - Сара Адам

Он был старой закалки и считал, что девушки должны выглядеть скромно и женственно. Не всегда у меня это получалось а если быть точнее, очень редко. Я предпочитала удобство и в основном всегда носила то, что ему было не по душе.

Сбросив с себя домашнюю пижаму, стягиваю платье с вешалки и, встав перед зеркалом, переодеваюсь. Ткань мягко ложится по фигуре, подчёркивая талию. С трудом застегнув молнию на спине с третьего раза, сдуваю со лба прядку волос и кручусь перед отражением, рассматривая себя.

Синячки под глазами намекают, что кое-кто этой ночью плохо спал. В моём случае спала я хорошо, но с небольшими перерывами, так сказать.

Переместившись в ванную, достаю немного косметики. Для начала замазываю тёмные круги, приводя себя в божеский вид, потом решаю припудриться. Следом в ход идёт блеск для губ и вот я уже не замечаю, как стою со стайлером в руках, укладывая волосы в мягкие волны.

Оглядывая финальное отражение, остаюсь полностью довольной. Сегодня мне необходимо быть красивой, как никогда. Родители должны увидеть, что их горе-дочка возвращает вкус к жизни и меняется. Уверенно встаёт на ноги и наконец осознаёт, что была не совсем справедлива к их старшему сыну.

Или, по крайней мере, пытается…

До кладбища Грин-Вуд я добираюсь на такси, как делала это всегда. Машина останавливается около массивных готических ворот, а у меня внутри стягивает от приятного волнения. Расплатившись наличными и крепко удерживая букет белых роз, выхожу из салона. По дороге я попросила водителя заехать в цветочный.

В детстве мы часто приезжали сюда с отцом на могилу к маме. Тогда мы привозили ей такие же свежие и вкусно пахнущие белые розы вот и сегодня я решила не нарушать традиции.

Мягко ступая балетками по асфальту, непроизвольно вдыхаю аромат зелени вокруг. Путь до могил знаю хорошо, поэтому не изменяю маршруту заблудиться здесь очень легко.

Ветер привычно колышет деревья, туристы неспешно прогуливаются, разглядывая интересные и необычные надгробия и эпитафии. Они делают фотографии, снимают видео, смеются и со стороны создаётся ощущение, что мы находимся в парке.

Наблюдая за этими людьми, я невольно вспоминаю смех папы, его твёрдую ладонь, что сжимала мою руку, и на губах расцветает тёплая улыбка, навеянная ностальгией.

Отец похоронен рядом с мамой, на живописном холме. Часто в хорошую погоду там солнышко играет на траве, а деревья будто нашёптывают истории.

Ветерок легонько колышет моё платье, шипы роз впиваются в пальцы, но я не обращаю внимания я почти дошла.

— А вот и я! — озвучиваю, хотя мне никто не ответит.

Остановившись около двух надгробий, внимательно прохожусь по ним взглядом:

«Ольга Князева»

«Константин Князев»

— Привет, мамуля, — здороваюсь, рассматривая красиво выгравированного ангела на выцветшем от времени памятнике. — Привет, папуля, — перевожу взгляд на гравировку любимой статуэтки отца в виде креста, соединённого с пистолетом.

После смерти папы Артём решил увековечить это таким образом. Не скажу, что в восторге от вида оружия, но и осуждать не имею права.

Тёма тоже потерял отца. Но перед этим у него отняли маму. Из-за меня и моего рождения он лишился её, но ни разу меня в этом не упрекнул.

Зато я... только и делала, что винила брата во всех смертных грехах.

— Столько всего произошло с моего последнего визита, что я и не знаю, с чего начать. Стоит приходить почаще... Наверное, я плохая дочь, — наклонившись, оставляю пышный букет на траве около мамы. — Твои любимые, — повторяю фразу папы.

Я сажусь на травку поближе к отцовскому надгробию и начинаю говорить вслух обо всём наболевшем, будто он рядом.

— Пап... Я знаю, что ты видишь меня. Мне так жаль, что я бросила тебя и сбежала тогда. Не навещала часто. Извини меня. Знал бы ты, как я по тебе скучаю...

И я изливаю ему душу. Рассказываю про деньги и про квартиру. Глаза неминуемо наполняются слезами, когда говорю о предательстве единственного близкого человека, что у меня был Алекса.

— Я боюсь этой новой жизни. До сих пор не понимаю, стоило ли возвращаться? Здесь так много всего... Я не уверена, что справлюсь. Что смогу терпеть, ждать и знать, что мой мужчина, как и вы с Артёмом, причиняет другим людям боль. Что каждый день он в опасности в этом долбанном клане.

В горле стоит ком. Каждое слово даётся с трудом, но я продолжаю говорить, сидя, словно на исповеди.

— Мне так страшно... Я потеряла Артёма, а теперь теряю Алекса. Он был единственным стабильным в моей жизни. Я не люблю его как мужчину, но боюсь потерять хорошего друга, боюсь причинять ему страдания. Мне так стыдно... — почему-то произношу громче положенного. Похоже, это самый настоящий крик души. — Я без понятия, чем заниматься, как работать. Кем работать? Ты помнишь, что я всегда мечтала о другом, а сейчас не могу смотреть на лёд. Внутри всё так сильно болит, па-а-а-п...

Горько всхлипывая, роняю лицо в ладони, справляясь с нарастающей истерикой.

— Вроде всё хорошо и налаживается, но стоит задуматься глобально я не знаю, как жить... Раньше ты был рядом и направлял, давал советы, поддерживал, а сейчас я осталась совсем одна. Без тебя!

Подняв глаза, застеленные пеленой, уставляюсь на его имя, представляя, что смотрю в лицо.

— Мне тебя так сильно не хватает. Это не справедливо, что ты больше никогда меня не обнимешь!

Стоит мне произнести последние слова, как ветер поднимается, колыша листья деревьев. Сначала он проходится по моим волосам немного растрепав их, а затем кажется, что кто-то гладит меня по щеке и лицу.

Точно так же, как делал это отец...

Сглотнув, прикладываю дрожащую ладонь к щеке будто хочу продлить момент прикосновения.

Едва слышимый шорох за спиной заставляет меня дёрнуться и резко обернуться, отдёргивая руку.

— Что ты здесь делаешь? — спешно поднявшись, отряхиваю платье, будто оказалась застигнута врасплох за чем-то неправильным.

— К родителям пришёл, — Артём несколько долгих секунд тоже выглядит растерянным и это окончательно выбивает меня из колеи.

Бросив короткий взгляд через плечо, мысленно попрощавшись с семьёй, я просто обхожу брата, пряча взгляд на земле, и собираюсь уйти. Слёзы текут из глаз, и я боюсь ещё сильнее разрыдаться при Тёме от осознания, что он стал свидетелем моего акта слабости.

Однако Арт не намерен расставаться так быстро.

Прежде чем я