Ложка дёгтя - Николай Александрович Воронков

На мгновение мне даже стало интересно — для чего этот цирк? Скорее Дари разговаривала бы грубовато, сразу напомнила, что я перед ней в долгу за тот случай, а не изображала бедную овечку, как сейчас. Я отступил в сторону.

— Проходи.

Дари просеменила в комнату, зыркнула по сторонам, оценивая обстановку, и снова опустила голову, теребя платочек.

— Понимаешь… я сорвалась. На самом деле я хотела только немного… проверить тебя, потому что ты вёл себя очень… неподобающим образом. Это действительно был бы простой спарринг, но ты… Ты сопротивлялся, и я ничего не могла с тобой сделать. Это непривычно для меня, и я… я сорвалась, стала бить тебя всё сильнее. Вот у нас и поучилось… не очень хорошо. Прости меня, пожалуйста.

Даже слезинки в глазах появились, но я лишь отдал должное талантам девушки, но в её раскаяние не поверил ни на грамм. Наверное, нормальный парень бы проявил бы великодушие, сказал бы, что в спаррингах много чего может случиться, но я же не все, и спросил о другом.

— Дари, попробуй ответить честно — зачем я вам нужен? Почему вам с Ринарой так важно быть рядом со мной?

Слёзы Дари мгновенно высохли, и теперь на меня смотрела очень уверенный в себе боец, хоть и одетый сейчас в простенькое платье.

— Гарри, у тебя плохо с памятью? Ты уже забыл, что при всех облил меня красным супом⁈

Я лишь отмахнулся.

— Столовая — это следствие, а началось это, как я понимаю, в библиотеке, после разговора о старых книгах. Так что вам надо от меня?

Дари открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала. Постояла немного, разглядывая меня, потом осторожно начала отвечать.

— Про Ринару я не буду говорить в чём её интерес, это спросишь у неё сам. А я… я действительно очень сильно рассердилась на тебя за испорченное платье, хотела наказать, но честное слово, не так сильно, и я готова искупить свою вину.

Дари, глядя на меня взглядом кошки, играющей с мышкой, плавно провела рукой по краю декольте, и в голосе появились мурлыкающие интонации.

— Я очень много могу дать мужчине. Ооочччень много. Ты познаешь радости, недоступные простым мужчинам. Я научу тебя как…

Дальше я уже не слушал. Почему-то каждая женщины думает, что уж она-то самая-самая, и доставит мужчине ни с чем не сравнимое удовольствие, которое не смогут дать все другие женщины. Впрочем, большинство мужчин думают так же (по отношению к женщинам, разумеется). От голоса и вида Дари у меня внутри и так всё дрожало от возбуждения, и я бы, наверное, сдался, но своей глупой похвальбой она всё испортила.

Достав листок бумаги и ручку, провёл черту, делящую листок пополам, затем на левой половинке нарисовал схематичные фигурки мужчины и женщины, занимающихся любовью. Дари смотрела на мои действия с недоумением.

— Что это? — спросила она, разглядывая рисунок.

— Условный рисунок позы, когда мужчина и женщина дарят друг другу радость. Рисуем по очереди, каждый на своей половинке. Рисунки не должны повторяться. Посмотрим, чему ты сможешь научить меня –улыбнулся я.

На месте Дари я бы оскорбился, но она, враз забыв про моё соблазнение, тут же нарисовала фигурки на своей половине. Ну, это классика, хмыкнул я.

Десяток поз мы нарисовали быстро, передавая ручку друг другу, и каждый раз Дари хитро улыбалась, словно говоря — видишь чего ты себя лишаешь! На втором десятке стала ненадолго задумываться, а на третьем улыбка вообще пропала, и Дари теперь очень напоминала студентку на трудном экзамене — пробежится глазами по уже нарисованным позам, потом глаза к потолку, словно вспоминая свои приключения, ещё раз посмотрит готовые рисунки и только после этого рисует новое.

На четвёртом десятке она сдалась. Крутилась, сопела недовольно, но всё-таки сдалась.

— Это то, что я знаю. Да по-другому и не получится.

Усмехнувшись, я тут же нарисовал ещё десяток поз. Дари долго рассматривала их, видимо, пыталась представить как это будет в натуре.

— Странно, но попробовать было бы интересно. Может есть ещё?

— Ну, я знаю не меньше сотни, но думаю, пока хватит.

Дари с удивлением смотрела на меня, потом опомнилась и снова включила обаяние.

— О, великий развратный учитель! Позволишь ли ты прикоснуться к… -я невольно напрягся –к твоей мудрости? –закончила фразу Дари с хитрой усмешкой — Я буду самой усердной и старательной ученицей, какая только возможна, и буду повторять твои уроки десятки раз, пока не освою их досконально!

Вот же зараза! Внутри снова стало подниматься вожделение, и я с трудом сдержался, чтобы не начать обучение прямо на столе и прямо сейчас.

— К сожалению, у меня обет, и для обучения тебе придётся найти другого учителя.

Голос был хриплым, но говорил я вроде бы ровно. Дари очень удивилась, и вся её сексуальность мгновенно куда-то исчезла.

— Очень жаль, магистр, –медленно протянула она –но могу ли я обратиться к вам хотя бы за новыми рисунками и разъяснениями?

— За рисунками можешь –облегчённо вздохнул я — В любое время дня… -окончание про ночь я успел оборвать.

— Я поняла –снова заулыбалась довольная Дари — Только днём и только рисунки.

— Ты правильно поняла –я тоже улыбнулся — Спокойной ночи.

— Да какая уж тут спокойная после таких рисунков? — Дари хитро смотрела на меня.

Чувствуя, что разговор сейчас снова может повернуть на скользкую тему, я принял строгий вид.

— Очень помогает холодный душ. А ещё лучше ледяной.

— Слушаю и повинуюсь, магистр –девушка церемонно поклонилась.

— Ну, и как прошло? — Ринара с интересом смотрела на непривычно задумчивую подругу.

— Как? –повторила Дари — Или Гарри импотент, насмотревшийся эротических картинок, или он развратник, каких свет не видел. Больше похоже на второе, но Гарри сказал, что у него обет, не позволяющий прикоснуться ко мне. Временами его аж трясло, но он даже не сделал попытки ко мне прикоснуться.

— Да ты что? –удивилась Ринара — Неужели нашёлся парень, не поддавшийся на твои чары? И ты не попыталась использовать свой дар?

— Попробовала, но это не помогло. Стало ещё хуже… для меня –девушка поднялась — Ладно, пойду я.

— Куда? — Ритара с удивлением смотрела на подругу.

— Принять холодный душ, а лучше ледяной. Гарри посоветовал — Дари вдруг хмыкнула — Он мне