Христианское учение о спасении - Евгений Александрович Жуков

Евсевий Кесарийский

«Господь же, тотчас постигнув боговдохновенную Отчую волю и распознав, как никто другой, причины, по которым Он был оставлен Отцом, еще более прежнего смирил Себя, облекся великой готовностью умереть за нас и сделался пресвятым и благословенным проклятием за нас (Гал. 3:13), и не знавший греха сделался грехом, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом. Кроме того, искупив наши грехи, Он был распят (что подобало претерпеть нам, прежде нечестивым), сделавшись нашим Спасителем и Искупителем, так что мы могли бы справедливо сказать по слову пророка: “Он взял на Себя наши грехи и понес наши болезни, Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши, дабы ранами Его мы исцелились. Господь предал Его за грехи наши” (Ис. 53:3–6). Поэтому, как преданный Отцом, мучимый и взявший на Себя наши грехи, “Он, как овца, был веден на заклание” (Ис. 53:7)» (Евангельское доказательство. 10. 8[86]).

Вмененная праведность

Послание к Диогнету

«Когда наша неправедность была исполнена и стало совершенно ясно, что следует ожидать расплаты за нее – наказания и смерти, наступило время, когда Бог решил наконец явить Свою благость и силу. О, превосходящая доброта и любовь Божья! Он не возненавидел нас, не отверг нас, не затаил на нас злобу; напротив, Он был терпелив и снисходителен. По Своему милосердию Он взял на Себя наши грехи. Он Сам отдал Сына Своего во искупление за нас, святого за беззаконных, невиновного за виновных, праведного за неправедных, нетленного за тленных, бессмертного за смертных. Ибо что, кроме Его праведности, могло покрыть наши грехи? В ком мы, беззаконные и нечестивые, могли оправдаться, как не в одном Сыне Божьем? О сладостный обмен, о непостижимое дело Божие, о неожиданные благословения: греховность многих должна быть скрыта в одном праведнике, а праведность Одного должна оправдать многих грешников» (Послание к Диогнету. 9. 2–5; перевод Е. А. Жукова[87]).

Августин

«“Праведность от веры” (ср. Рим. 10:6) – это та самая праведность, по которой, как мы веруем, мы получаем оправдание, то есть становимся праведными по “благодати Бога через Иисуса Христа, нашего Господа” (Рим. 7:25), чтобы “найтись в Нем не со своей праведностью, которая от закона, но с той, которая через веру во Христа, с праведностью от Бога по вере” (Флп. 3:9), – разумеется, по той вере, которой мы веруем, что праведность подается нам от Бога, а не производится в нас нами самими нашей силой» (Письмо 186. 3. 8; перевод Д. В. Смирнова[88]).

«Апостол, когда сказал: “Умоляем от имени Христа: примиритесь с Богом” (2 Кор. 5. 20), сразу же добавил и сказал: “Того, Кто не знал греха, Он сделал грехом за нас, чтобы мы были праведностью Бога в Нем” (2 Кор. 5:21). Он не сказал, как это читается в некоторых поврежденных рукописях: “Тот, Кто не знал греха, сделал грех за нас”, – как будто бы Сам Христос согрешил ради нас, – но сказал: “Того, Кто не знал греха”, – то есть Христа, – Бог, с Которым мы должны примириться, “сделал грехом за нас”, то есть жертвой за грехи, благодаря которой мы получили бы возможность примириться с Богом. Итак, Сам Христос – “грех”, чтобы мы были “праведностью”, – не своей, но Бога; не в себе, но в Нем. И Он показал подобием плоти греха (ср. Рим. 8:3), в которой Он был распят, что грех – не Его, но наш; не в Нем, но в нас находящийся. Хотя в Нем не было греха, Он неким образом умер для греха, умирая плотью, в которой было подобие греха; и хотя Он Сам никогда не жил в ветхости греха, Своим воскресением Он знаменует нашу новую жизнь, вновь оживающую после той ветхой смерти, которой мы умерли в грехе» (Энхиридион. 13. 41; перевод Д. В. Смирнова)[89].

Глава IV. Таинства

Введение

В 4-й главе Послания к Римлянам апостол Павел обращается к фундаментальному вопросу об отношении между обрядом обрезания и оправданием по вере. Этот текст представляет собой богословский камень преткновения для сакраментологических систем, разработанных православной и католической традициями. Необходимость рассмотрения таинств в контексте сотериологии Павла обусловлена тем, что апостол предлагает радикально иную интерпретацию роли религиозных обрядов в спасении человека.

Обрезание Авраама становится у Павла герменевтическим ключом для понимания природы всех сакраментальных действий. Апостол утверждает, что Авраам получил обрезание «как печать праведности, которую имел через веру» (Рим. 4:11), тем самым устанавливая принципиальную последовательность: вера предшествует обряду, а не порождается им. Это положение подрывает фундаментальную предпосылку сакраментального богословия о том, что таинства производят благодать ex opere operato, то есть в силу самого по себе совершённого обряда.

Современные богословские системы зачастую упускают из виду эту порядковую зависимость, превращая обряды из знаков дарованного Богом оправдания в инструменты оправдания. Павел же неизменно настаивает на том, что внешние действия следуют за внутренней реальностью благодати, а не создают ее. Это особенно очевидно в его утверждении: «Обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твое стало необрезанием» (Рим. 2:25).

Богословская традиция Востока и Запада, словно два корабля, сорвавшиеся с якоря точной сотериологии Павла, дрейфуют в сторону синергизма и ритуализма. Православное богословие, с его акцентом на синергии человеческой воли и Божественной благодати, фактически возвращается к той самой системе «делания», против которой столь решительно выступал апостол.

Анализ функции таинств в рамках сотериологии необходим для разоблачения этих богословских отклонений. Ибо если Авраам, отец верующих, получил обрезание лишь как печать уже существовавшей праведности, то никакие последующие обряды не могут претендовать на роль производителей спасения. Они остаются свидетелями благодати, но никогда не становятся ее источниками.

В настоящем исследовании я стремимся вернуться к изначальной ясности апостольского учения, где вера в искупительную жертву Христа является единственным основанием оправдания, а все обрядовые действия служат лишь внешними свидетельствами этой внутренней реальности. Только такой подход позволяет сохранить целостность евангельского благовестия и избежать бездны сакраментального номизма, поглотившего значительную часть христианской традиции.

Исследуя учение православия, католицизма о таинствах, мы сталкиваемся с утверждением их абсолютной необходимости для спасения. Эти традиции учат, что без крещения, миропомазания, причастия – человек остается вне спасительной ограды Христовой. Но соответствует ли это мысли апостола Павла, выраженной в Послании к Римлянам?

Мы должны испытать этот вопрос в свете 4-й главы – места, где Павел обнажает корни истинного понимания отношений