Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности - Дмитрий Буров

с ней, что ли? Судя по всему да. Маска перестала быть игрушкой, превратилась в настоящую плоть. Во всяком случае, клыки, шерсть и уши с кисточками выглядели вполне себе реальными, как и когти на руках.

Марево трещало, стонало, но выпускало остальных гостей. Тех, кто умер вчера на поляне. И тех, кто погиб в последней нашей стычке. Сегодня культисты пришли все сразу: и мёртвые, и живые. Хотя кто из них жив, а кто мёртв — тот ещё вопрос без ответа.

— Цель, — сказал я. — Дыевич. Остальных в расход.

Опричники молча приняли ментальный приказ.

— Мстислав, — существо заговорило собственным голосом, который проходил сквозь время и миры, вызывая вибрацию и порождая нечто, похожее на первобытный страх где-то в самом дальнем углу души.

— Ты всё ещё можешь уйти. Или присоединиться. Я пройду в любом случае. С ними или без них, — виконт небрежно кивнул в сторону замерших культистов.

— Тебе нечего мне предложить.

— Жизнь игрушек — разве малая цена за то, чтобы ты ушёл? Или присоединился? — вкрадчиво заговорил Дыевич. — Не бойся, они нас не слышат, — виконт раздвинул губы в улыбке.

Маски не умеют улыбаться, они всего лишь резиновые изделия. Вот и лицо собеседника пошло волной.

— Жизнь команды — моя ответственность, — ответил я. — Не предмет торга.

— Ошибаешься, — возразил виконт. — Пока вы у моей Бреши, ваши жизни — мой ресурс. Ты привёл сюда шесть свечей. Я предлагаю тебе обмен: оставить в них огонь жизни или потушить.

— А взамен ты хочешь мою сестру и все миры в приданное? — поинтересовался я.

— Безмятежность Хаоса лучшее, что может случиться с миром, разделённым когда-то на три части, — спокойно подтвердил Дыевич. — Не стоило делить неделимое. Пришла пора возвращать долги.

— Или? — уточнил я.

— Или я заберу всех, кто у тебя есть, — виконт больше не делал попытки улыбнуться. — Раз.

Сзади меня раздался натужный звон, больше похожий на стон. Я не поддался на провокацию. Если бы защита не сработала, я бы уже узнал. Сейчас мы всё — одно целое, Гринпис хорошо научилась работать с ментальной связью. Потому я точно знал — удар прошёл мимо. А вот с болтовнёй нужно заканчивать. Не люблю, когда противник много треплется перед концом, как злодей в плохом кино.

В ответ я выпустил Дар на коротком поводке. Едва соприкоснувшись с маревом, моя сила рванула навстречу с такой силой, что мне пришлось заземляться, чтобы не упасть. Приглушив ауру, с удовлетворением заметил: тому, кто поселился в теле Дыевича, не понравился наш страстный невинный поцелуй через ткань марева. Виконт отпрянул, а вместе с ним отступили и культисты. Пузырь сдулся, обвис некрасивой грязной тряпкой. Но уже через секунду полотно прорези снова начало дышать в привычном ритме, следом появились тени и силуэты. Марево потихоньку начало выгибаться наружу. В этот раз активней, чем когда мы только подошли.

«Свар, шов в активной фазе. Через двадцать пять минут по местному времени структура схлопнется сама. Выброс сотрёт с лица земли во всех трёх мирах всё живое и мёртвое в радиусе десяти километров», — доложил Коржик.

— Понял. Работаем, братья и сестры.

— А этот мой! — радостно определил Бес свою жертву, указывая на Тигра.

— Бес, не увлекайся. Твоя Слеза — печать.

— Понял, шеф. Уже можно? — нетерпеливо ответил поручик, не отводя глаз от предводителя.

— Призрак, твоя задача держать нить там, где заканчивается мир, — произнёс я. — Там, где шов сойдётся в точку. Держать и не геройствовать. Отдаёшь ровно столько, сколько нужно, чтобы я смог зашить.

— Понял, — после короткого колебания подтвердил Тони.

* * *

— Три! — выдал Дыевич, и плёнка лопнула, из прорехи к нам навстречу поднялась тёмная масса. Существо, захватившее тело виконта, видоизменяло человеческую плоть на наших глазах, при этом оставаясь в облике близком к человеческому.

Дыевич потянулся к Бреши, к самой её кромке. Тигр отступил на полшага.

— Шеф, уже можно? — нетерпеливо уточнил Бес, не сводя глаз с предводителя.

— На счёт «два», — ответил я, наблюдая за метаморфозами.

Виконт коснулся края марева. От его прикосновения плёнка натягивалась и тут же исчезала, словно кто-то невидимый стирал реальность ластиком.

— Шеф? — опять Бес.

— Держим, — приказал я.

Кольцо богов дрогнуло, по кругу вспыхнули огни, каждый из древнейших поднял руки, тёмное сияние потекло вверх. За маревом этой реальности проявился Сварог, рядом встал император. Заплатка пошла волной. Я осторожно выпустил Дар навстречу Дыевичу.

Виконт растянул губы в улыбке:

— Ты хочешь умереть красиво? — поинтересовалось существо.

— После тебя, — ответил я.

Дыевич хохотнул и усилил напор. Шов начал раскрываться. Сначала поперёк марева пошла тонкая трещина, потом ещё две. Затем они сошлись в крест, из центра которого полился густой свет.

Чистая сырая энергия, которой ещё не дали форму. Мой Дар жадно потянулся навстречу.

— Семь минут! — выдал Коржик, наблюдая за прибором, который держал в руках.

— Ждём команды, — ответил я и мысленно позвал: «Лада?»

«Я здесь», — отозвалась сестрёнка.

«Готова?»

«Готова», — подтвердила мелкая.

«По моей команде».

«Принято».

Я крепко перехватил рукоять ритуального ножа, того самого, что вручила мне прабабка Людомира.

— Два, — скомандовал я, едва шов разошёлся в стороны.

Существо рвануло в прореху, виконта тянуло туда, как воду тянет в воронку. Мёртвые и живые культисты вскинули руки и ударили, старательно расширяя дыру для своего господина. Ткань миров затрещала, заискрила. Стена северного сияния, исходящая от тёмных богов, заколебалась, словно паутина на ветру. Кощей ударил посохом о снежный наст, и колебания прекратились. Толщина света увеличилась на моих глазах. Рост трещины замедлился.

Дыевич взмахнул рукой, один из культистов в маске енота, покачнулся и исчез короткой вспышке чёрного света. На земле осталась только одежда и человеческая оболочка без костей, крови и мяса. Один за другим культисты оседали на землю пустыми шкурками, сгорая во вспышках. С каждым всполохом трещина расширялась всё больше. На смену павшим вставали все новые и новые тени живых и мёртвых, чтобы тут же сгореть в жертвенном огне.

Виконт поднял правую руку, и маски одновременно ускорились. Они не шли, скользили по воздуху, словно по льду. Вокруг нас вспыхнула тонкая синяя полоса — это Коржик включил защитный контур, который собирал всю дорогу к Бреши. Контур выдержал первый