Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов

десятки тысяч рублей — любой пожар должен быть подавлен мгновенно и везде, чтобы огонь не успел перекинуться из одной секции в другую. Во-вторых, при работе с редкими растениями используются летучие алхимические составы, которые могут воспламениться в любой точке комплекса, а значит защита нужна повсеместная. В-третьих, охрана и персонал постоянно перемещаются между зданиями — зональная система могла бы оставить кого-то в секции без пожаротушения, а Гильдия не хочет терять обученных людей, а тем более — ценных пленников, из-за технической ошибки.

Однако главная цель задумки была даже не в том, чтобы лишить магов Гильдии их дара, — хотя это стало приятным бонусом. Истинная цель плана заключалась в другом: артефакты-убийцы. Крохотные металлические импланты за правым ухом каждого пленника, каждого работника, каждого охранника. Если бы гвардейцы начали штурм без подготовки, кто-то из руководства Гильдии успел бы отдать приказ — и все семнадцать пленных погибли бы раньше, чем отряд добрался бы до камер.

Аркалиевый порошок в воде блокировал не только магический дар, но и любые артефакты в радиусе действия. Пока разбрызгиватели поливали комплекс мутной жидкостью, импланты превратились в бесполезные кусочки металла, давая гвардейцам драгоценные минуты на то, чтобы перебить охрану, вызволить пленников и снять с них смертельные устройства.

Инженер оказался прав. Идея отработала на все сто. Если бы только не слепой случай… Раиса сжала зубы, вспоминая, как из подсобки с садовым инвентарём вышли пятеро магов во главе с Магистром. Они были сухими, потому что покинули здания посреди ночи, чтобы устроить непотребства с пленницами в отдалённом сарае.

Мысли о вражеском Магистре вернули её к реальности.

Матвей.

Раиса развернулась и побежала к оранжерее, больше не заботясь о маскировке. Она видела краем глаза, как отчаянно сражались Крестовский и Черкасский против энтоманта, способного превращать собственное тело в рой насекомых. Она хотела помочь, рвалась к ним всем сердцем, но её собственный противник не давал ей уйти, атакуя снова и снова с яростью человека, который понимает, что проигрывает.

Сердце колотилось где-то в горле, когда тенебромантка пересекла открытое пространство между зданиями. Она думала о чём угодно — о чертежах комплекса, о дренчерной системе, о словах инженера, — лишь бы не думать о том, что может увидеть в оранжерее. Это был старый приём, которому она научилась ещё в годы работы на Фонд Добродетели: занять разум чем-то нейтральным, пока тело делает то, что должно.

Стеклянные стены оранжереи были разбиты. Внутри разбрызгиватели уже не работали, опустошив резервуар. Раиса влетела внутрь через пролом и остановилась как вкопанная.

Три тела. Пол, залитый кровью — чёрной, человеческой, перемешанной с мутной водой. Магистр лежал навзничь, и вместо головы у него было каша из костей, мозгов и крови. Рядом — Тимур Черкасский, неподвижный, бледный как мел, его ноги представляли собой кровавое месиво. И…

— Матвей, — выдохнула она, падая на колени рядом с метаморфом.

Крестовский лежал на боку в луже собственной крови. Из его тела торчали хитиновые шипы, а костяная броня боевой формы исчезла, оставив обычную человеческую кожу, покрытую ранами.

Раиса протянула дрожащую руку к его шее, боясь того, что почувствует. Или не почувствует.

Пульс. Слабый, нитевидный, но пульс.

— Жив, — прошептала она, и голос предательски дрогнул. — Ты жив.

Она огляделась в поисках помощи. Тимур тоже дышал — грудь едва заметно поднималась и опускалась, но это не могло продолжаться долго. Раиса видела, в каком состоянии его ноги.

— Медик! — закричала она в амулет связи на груди, закрывая его рукой от возможных капель. — Медик в оранжерею! Крестовский и Черкасский ранены, оба при смерти! Срочно!

Минуты ожидания растянулись в вечность. Раиса сидела на полу, держа голову Матвея на коленях, и гладила его по волосам. Мутная жидкость из разбрызгивателей плескалась на полу, но ей было всё равно.

Она думала о том, как они познакомились — на смотровой площадке восточного форта холодной октябрьской ночью. Два хищника, страдающих от бессонницы, осторожно изучающих друг друга. Она помнила его глаза — карие, в которых больше не было той мертвенной пустоты, что она заметила при первой встрече. Угрюм изменил его. Или, может быть, изменила она.

Теперь эти глаза были закрыты, а под веками пульсировали тонкие синие жилки.

Боевой медик появился через три минуты — молодой парень из нового пополнения, взятый на место погибшей Марины Соколовой. Он опустился рядом с ранеными, быстро осмотрел обоих и покачал головой.

— Я могу только попытаться остановить кровотечение, — сказал он, доставая бинты и жгуты. — Но эти раны… Им нужен целитель.

— Так сделай что можешь! — рявкнула Раиса.

Медик работал быстро и профессионально, накладывая жгуты на изувеченные ноги Тимура, перевязывая раны Матвея. Но Раиса видела по его лицу: этого недостаточно. Они умирают.

Федот появился через пару минут, когда основная часть операции была завершена. Вслед за этим из подвала вывели освобождённых пленников.

— Среди них есть целитель? — лихорадочно спросила Раиса, вскакивая на ноги.

Федот обернулся к группе потрёпанных людей в грязной одежде. Женщины и мужчины, бледные, с пустыми глазами, многие до сих пор не понимали, что происходит.

— Целитель? — повторил командир громче. — Кто-нибудь владеет магией исцеления?

Из толпы вышла женщина лет сорока — жилистая и курносая. Её руки подрагивали от страха, а взгляд был мутным, но она подняла голову и кивнула.

— Я, — произнесла она хриплым голосом. — Подмастерье целительства.

— А Талант?

— Мой Талант… — она посмотрела на свои ладони, — мой Талант в заживлении растений, но я могу попробовать.

Раиса схватила её за руку и потащила к раненым.

— Попробуй. Пожалуйста.

Целительница опустилась на колени между Матвеем и Тимуром. Её руки засветились слабым зелёным светом, когда она положила ладони на грудь Крестовского. Раиса затаила дыхание.

Прошла минута. Две. Свечение ослабло, и женщина покачнулась.

— Я не… — она сглотнула. — Я не могу их исцелить. Мой дар слишком слаб для таких ран. Но я замедлила внутреннее кровотечение. Купила им время.

— Сколько времени? — спросил Федот.

— Час, может два. Не больше.

Раиса почувствовала, как пол уходит из-под ног. Час. Может два. А до Угрюма — много часов пути.

— Они не переживут дорогу, — озвучил очевидное Журавлёв, который появился рядом с перевязанной рукой. — Слишком далеко.

Мысленно Раиса представила себе карту местности. Её взгляд метался по линиям дорог, пока не остановился на одной точке.

— Астрахань, — сказала она. — До города сорок минут на машине. Там есть целители.

— Ты спятила? — Игнат Молотов, стоявший у входа в оранжерею с пулемётом наперевес, покачал головой. — Астраханское княжество крутит шашни с Гильдией. Нас там арестуют или убьют.

— Мне плевать, — Раиса повернулась к нему,