Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

А потом, когда чудесные послушные дочери моей богини умотали готовить чаепитие, настало то самое время. Каяться, получать по пустой башке и выворачиваться мехом в любую сторону, лишь бы простила.

Сжал бесценную мою девочку в объятьях — как рокс вискаря врезал залпом. Мозги отшибло напрочь. Целовал, вдыхал любимый аромат, гладил нежную кожу, сжимал восхитительное тело и дурел-дурел-дурел.

Но у этой суровой женщины не расслабишься, пока не отчитаешься за все косяки и провалы.

И вот уже она, отмахнувшись от моего нескромного намека на «пора замуж, дорогая», гневно сияя глазами, шипит:

— То есть, в вашем идиотском споре это могла быть любая баба? И тебе было совершенно все равно?

А сама все из рук выворачивается и с колен слезть пытается.

Ага, хрен там, я столько ее ждал, так мечтал, чуть не спятил тут один. Отпустить теперь? Да прям щас…

Схватил за руки свое сокровище, устроил обратно на коленях, притянул ближе, чтобы смотреть в глаза:

— Погоди-погоди, малышка. Это совсем другое дело. Все вообще не так. До знакомства с тобой этим летом мне, в принципе, было плевать: кто там, с какими намерениями. Отношения я не заводил совсем. Никогда. Появилась возможность решить мои огромные кадровые проблемы и получить удовольствие? Ну, грех же отказываться.

— Ты и не отказался, — она отстранилась и горько усмехнулась.

Поцеловал прохладные пальчики, носик, выдохнул в висок:

— Я и не отказался, идиот же был. Но поверь, любимая, тысячу раз после этого пожалел, что встрял в тот блудняк.

Лина всхлипнула, а я прижал ее голову к груди, чтобы малышка могла спрятать лицо, и начал чуть укачивать мое сокровище, продолжая быстро-быстро объяснять:

— Как бы я тебе сказал заранее? Извини, дорогая, я так накосячил. Поспорил с мужиками, что затащу тебя в постель, а они за это уволятся. Ну и что бы ты мне сказала, милая? А ведь у нас все так прекрасно было. Просто мечта.

— А теперь прошла любовь, завяли розы, ушли мечты, осталась проза, — зафырчала сердитым ежиком Василина.

Хмыкнул, поглаживая свою своенравную кошку по спинке:

— Да хоть как назови нашу жизнь, но, Лина, мы вместе. Были, есть и будем.

Прижал крепче и не зря.

— Нет, Егор! — вскинулась, гневно сверкая глазищами.

— Да, любимая. Клянусь, никаких больше споров и тайн, каким бы идиотом я ни выглядел. Сейчас вымолю твое прощение и расскажу всю обидную правду про меня и мое не самое приличное прошлое. Главное, помни: я люблю тебя. Обожаю. Не смогу ни как прежде, ни один. Только вместе, малышка…

Лина завозилась на руках, а я почувствовал, как откликаюсь на нее. Весь. Так кипятком окатило, аж тряхнуло.

И она…

Порозовела вся, зажмурилась и тихо застонала.

— Да-да-да, — зашептал, целуя любимую девочку. — Вместе, всегда, моя хорошая. Мы все решим, Ли-и-ин!

А когда она обмякла в моих руках, сдаваясь, принимая меня, косячного придурка, обратно, и спрятала заплаканное лицо у меня на шее, решил уже все карты открывать до конца. Аргументов в таком деле много не бывает:

— Я у тебя такой идиот, любимая. Лина, я не знаю как надо. Ты мне говори, просто говори словами, как правильно, как ты хочешь. И я научусь обязательно.

— Мне было так больно, обидно, страшно… — всхлипнула в шею малышка.

Гладил её, целовал волосы, скрипел зубами, идиот такой, но что делать? Теперь только утешать:

— Прости, милая. Облажался я конкретно, но не проси уйти. Нет, Лина. Мы — вместе. Я все сказал. Будет, как ты хочешь, но только в этих рамках.

Тут моя богиня воспрянула духом. А как же? Про рамки услышала, свободолюбивая моя женщина.

— Егор-р-р… Андр-р-реевич, — тихо зарычала, а меня от этого обращения так растащило, что аж глаза закатил.

— М-м-м, любимая, как же ты хороша!

Довысказаться гневающейся Василине не дали дети. Мудрая Анечка прислала Олю:

— Мам, дядя Егор! Чай готов, печенье и пряники тоже. Мам, а можно какао? Или шоколадки из-под елки?

Любимая попыталась подскочить:

— Какие шоколадки? Мы же не покупали…

— Так это нам Сережа дал и велел положить туда, — удивленно протянула младшая.

А я понял, что кое-кто отхватит в ближайшем будущем и очень даже сильно.

— Оль, берите в прихожей коробки и открывайте. Там и пастила, и зефир, и маршмеллоу, как вы любите с какао, — хорошо, что пока ее так просто обрадовать.

Посмотрел на Лину, и сердце зашлось: она сияла. Глядела на нас с Олей и светилась ровным, теплым светом. Таким домашним, нужным, важным.

— Пойдем сейчас к детям, вот только я тебя еще раз поцелую, — пробормотал в любимые сладкие губы.

А когда отстранился, то малышку уже можно было нести.

Ну я и понес. На руках.

А что?

Вот и в зал не зря ходил, да и драгоценную женщину носить очень полезно: она никуда не денется, а еще подобреет.

Когда прибыли на кухню, я малышку сразу на диван уволок, усадил рядом, прижал покрепче. Девчонки переглянулись, похихикали и принесли нам чай туда.

Тихое семейное умиротворяющее чаепитие продолжалось почти до самых курантов.

А там всех закружила радостная суета от пришедшего года, от загаданных желаний, бенгальских огней и сияющих гирлянд.

Было офигенно. Ни разу в жизни я так весело Новый год не встречал.

А потом, когда девчонки умчались к елке распаковывать подарки, я прихватил свой:

— Лучший мой подарочек — это ты, — проурчал Лине в ушко и увлек на диван обратно. Устроил на этот раз на коленях, вручил шампанское и шпильки, а пока она хохотала, узнавая копию утерянного украшения, быстренько пристроил на пальчик колечко. С бриллиантом.

— У нас все серьезно, — выдохнул в удивленно приоткрывшийся ротик. — Когда свадьба — решишь сама, но то, что ты абсолютно точно занята, все (и ты в первую очередь) должны понимать уже сейчас.

Малышка захлопала глазами и вроде как снова собралась плакать. Нет, надо срочно менять тему:

— И вообще, милая, давай уже немного про конкретику нашей реальности. Я своих всех заткнул, Брейн ваших унял. Особенно после того, как меня отметелил. Твой уютный колобок — опасный чувак…

Лина захихикала и потерлась носом о мое плечо, а я чуть не растаял.

Тепло, как же с ней тепло. Душе.

— Поверь, любимая, никто не посмеет при тебе рот раскрыть. А вообще, давай ко мне в «Надзор»? Будем вместе на работу ездить, с работы опять же, а у меня ещё там отдельный кабинет в перспективе… М-м-м… Будем обедать.

И так мне эта мысль понравилась, что фантазия разыгралась не на шутку.