Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

— Я так, на пару дней перекантоваться. Чуток в себя приду от «маменькиной» активности, — заявил братишка, устраиваясь за столом и засовывая нос в мой новый заказ.

Да, черно-золотые шахматные фигуры в масках привлекали внимание, и, мне кажется, вышли шикарными. Пешки высотой с мою ладонь, офицеры — чуть выше, а королевская чета в два раза крупнее пешек. Все стилизованные под солдат времен Столетней войны с уникальными лицами, над которыми я особенно долго страдала.

— Подарок для лучшего и давнего друга, — заявил Власов и денег отвалил в два раза больше, чем я озвучила.

Вот, старалась.

— Вася, это невозможно. Ты должна повлиять на маму, — Сергей Валерьевич смотрел глазами сиротки Марыси, разве что слезой не капал.

Что-то дорогие родственники стали меня чуточку подбешивать.

— Что опять стряслось? В прошлый раз она загнала тебя в санаторий, на массаж, к стоматологу. Она заботится о твоем здоровье. Чем ты недоволен? — ясно, что сегодня ничего путного сделать уже не получится, так что я свернула основной процесс и принялась за роспись тумб, на которых стояли фигуры.

Сережа тяжело вздохнул, поглядел в окно, где девчонки прыгали на батуте и качались на качелях в своем «детском загончике», который в апреле, кажется, установил для них Егор, и начал жаловаться:

— Узнав у отца мой послужной список, мама Ася решила, что взросление без матери, проживание с вечно занятым отцом, служба в горячих точках — все вместе обязательно отрицательно сказались на моей душевной организации. И теперь мне непременно нужен курс психотерапии. А лучше два.

— Ну, здесь я с мамой согласна, в принципе. А тебе то что опять не так? Что ты как принцесса на горошине, Сереж? Все не то. Любая забота вызывает негодование?

Брат помолчал, а потом нехотя признался:

— Не привык. Кажется, что она, ну, издевается. И страшно поверить…

— Я очень тебя понимаю, — задумчиво покивала.

Потому что мне тоже было страшно.

Поверить.

Но после майских, когда Егор просто круглые сутки превращал мой мир в сказку, я поняла: больше нервы не выдержат постоянного ожидания подвоха.

Поэтому однажды, теплой июньской ночью, когда изрядно утомившийся Егор спал без сил, и даже драконьи морды на его спине и шее лениво щурили своим хитрые глазищи, я выбралась в сад на качели.

Разглядывая шикарное бархатное небо, украшенное бриллиантами звезд, которые сияли так же ярко, как и камушки в кольце на моем пальце, я приняла важное для себя решение.

Подумала-подумала и сказала себе:

— Вася, ты взрослая, самостоятельная женщина. Уже выполнила обязательную программу: образование, карьера, дети. Ты — молодец. Сейчас, наконец-то, можешь позволить себе быть счастливой. Ты любишь этого чудесного мальчика? Люби. Не отравляй свое прекрасное чувство сомнениями. А если вдруг? Ты справишься. Потому что Егор — это выбор взрослой, разумной женщины, чей мир не сосредоточен только на мужчине или детях. Вася, ты сама управляешь своей жизнью, и в случае чего — лишишься одной части своего счастливого настоящего, а не всего этого волшебного мира разом.

Проговорив сие революционное для себя решение, я ощутила, как внутри стало… спокойнее. И, наблюдая за собой в следующие дни, поняла, что мир мой обрел четкие уверенные линии, границы, наполнился умиротворением и радостью. Ушли в прошлое постоянная тревога и дикая спешка: напробоваться всего нового и яркого, успеть ухватить, пока есть возможность…

Я выдохнула, расслабилась, доверилась.

И это четко уловил Егор.

— М-м-м моя богиня, какая ты сегодня восхитительно влажная и сладкая, — замурчал, облизываясь.

А я, конечно, привычно, залилась краской. Он тихо хмыкнул и продолжил меня баловать всем тем, о чем раньше я даже не мечтала, потому что была точно уверена: это не для меня.

Для меня, для меня.

— Что такое у нас произошло? Ты сияешь и очень довольная всю неделю, — уточнил, час спустя, принеся мне чай в постель.

— Все хорошо. Даже, наверное, здорово. Люблю тебя, — мурлыкнула ему в губы.

Он сверкнул своими пронзительными синими глазами, ну, и чай пришлось отложить до лучших времен.

Еще через пару недель, я поняла, что отношения наши стали ближе, ярче, объемнее, и, мне показалось, крепче.

Так что я была права, когда решила рискнуть.

Поэтому теперь, опираясь на свой опыт, потрепала по взлохмаченной шевелюре нечаянного брата и посоветовала от души:

— Расслабься и получай удовольствие. Это важно — уметь доверять.

— Спасибо, — выдохнул Иволгин-младший.

И естественно, именно тогда, когда Сережка потерся лицом о мою ладонь, явился Егор.

Ох, хорошо, что мне сейчас не нужно с утра на работу рано вставать, а дочери сами в состоянии себя накормить и занять, потому как мстил мне Власов до рассвета практически.

Пока я не взмолилась:

— О, мой возлюбленный, единственный господин и повелитель! Дай поспать, а?

— А, понимаешь, наконец-то, чья ты? — фыркнул на ухо Власов, сгребая в охапку и устраивая на подушках поудобнее.

Так как меня просто вырубало, то я лишь сонно угукнула.

— И, кстати, я договорился с Асей, они с полковником поедут с девчонками на море в августе. А у нас с тобой обязательный визит. В «Золотую маску», — но я уже спала и не расслышала.

Поэтому, когда пришло время для путешествий, сильно изумилась. Потом потерла ноющую, видимо, от долгого сидения с фарфоровым заказом, спину и согласилась.

А чего? Все развлечение.

Платье выбрала в «Винтажной милоте», прическу соорудили мастерицы Эллочки, и теперь Егор мне шагу ступить не давал одной:

— Уведут мою красоту. Нет уж, любимая. Ты со мной. И пришла. И вообще.

А я, вступив в огромный шикарный приватный люкс в Клубе «Золотая маска», огляделась, сверилась с внутренним ощущением и поняла, что пора.

— Я с тобой. И пришла, и вообще.

О! Надо было фотографировать.

Власов выглядел, как вспугнутый охотником суслик: замер столбиком, глаза вытаращил, рот открыл, руки застыли на середине жеста.

— То есть, ты согласна? Значит, мы женимся?

Хихикнула и шагнула в его теплые и надежные объятья.

А потом выдохнула в губы:

— Да. Два раза.

— Малышка! Моя! Моя девочка! — восторг Егора убедил меня, что все я делаю правильно.

Он нас вытерпел уже больше полугода, ходит все время с довольной мордой, с работы несется домой, как ужаленный и, вообще, постоянно топчется где-то поблизости. Полезный, опять же.

Заслужил свою свадьбу, герой.

— Лина, любимая, вот умеешь ты делать счастливым. Одним словом просто. Спасибо, моя хорошая, — видно, что ждал, думал, желал, а теперь в восторге.

Приятно делать человека счастливым, да.

Пробежалась пальчиками