История философии - Энтони Грейлинг

также memoria (запоминание) — заучивание текста наизусть; и pronuntiatio (произнесение) — отработка логических ударений, темпа, пауз, жестов и общей манеры подачи. Этап dispositio имел собственную структуру: exordium (вступление), narratio (изложение сути дела), divisio (разделение — определение главных пунктов аргументации), confutatio (опровержение возражений), а также conclusio (вывод) или peroratio (заключение) — подведение итогов и финал. Судебные речи всех видов, политические и юридические выступления, увещевания и наставления, обращение к принципам или историческим примерам с целью повлиять на выбор, решения и действия как отдельных граждан, так и правителей, — все это отвечало реальным практическим запросам. Соответственно, риторика не была просто академическим упражнением.

В основе риторики лежит язык, а потому внимание к первому предмету тривиума — средневековой учебной программы, состоявшей из грамматики, риторики и логики, — обрело новое значение. Первоначально под этим понималось лишь изучение латыни, но теперь этот предмет вновь заявил о своей важности для этики, поскольку риторика связана с убеждением, влиянием, советом и вызовом, а потому имеет прямое отношение к этическим дискуссиям. Интеллектуалы Возрождения обращались не к средневековым авторам, которые в целом пренебрегали риторикой ради технического интереса к логике, а к трактатам по риторике и поэтике Аристотеля и Горация; в своих комментариях к ним, а также к трудам Цицерона они подчеркивали как этические, так и психологические аспекты. Петрарка проложил путь к этому перераспределению интересов, но за ним последовали сотни трактатов о риторике; многие ведущие мыслители Возрождения внесли свой вклад в дискуссию, связавшую риторику с идеей vita activa (деятельной жизни), столь превозносимой в ту эпоху.

Историку философии естественно задаться вопросом, представлял ли сделанный в эпоху Возрождения упор на риторику подлинный вклад в философию или же — как утверждали некоторые мыслители той эпохи — риторика на самом деле антифилософична. В эпоху Возрождения произошло возвращение Платона: его труды появились на латыни и приобрели значительное влияние, а его критические выпады против софистов и их риторических уловок в «Горгии» (переведенном на латынь Леонардо Бруни) были хорошо известны. Скептики, сомневавшиеся в том, что Возрождение сделало нечто большее, чем просто прагматичное заимствование риторически полезных обрывков философии из тех или иных источников, могли указать на возникавшие в результате этого парадоксы, противоречия и релятивизм. Ответ на это заключается в том, что размышления о сложностях реальной жизни, о трудном выборе, который люди часто вынуждены делать, о переменах и изменчивости опыта и обстоятельств, разумеется, влекут за собой кажущиеся противоречия. Риторики Возрождения могли бы заявить, что философия, стремящаяся к абсолютам, может позволить себе роскошь игнорировать реальность, тогда как риторика уважает её и обращается непосредственно к ней. Они могли сослаться на мысль Аристотеля в его «Риторике» о том, что это искусство, или техне, играет центральную роль в практических вопросах жизни и общества, и процитировать замечание Цицерона: «Нам, ораторам, принадлежат обширные владения мудрости и учености». И вместе с Цицероном они могли бы заметить, что и сам Платон в своих сочинениях выказал себя выдающимся мастером риторики.

Тем не менее нельзя отрицать, что интересы многих мыслителей эпохи Возрождения были весьма далеки от технических споров схоластов и их преемников — даже тех, кто заявлял о своей приверженности возрожденному платонизму своего времени. Возрождение платонизма и гуманизм представляют глубокий интерес; но не менее интересна, хотя и в совершенно ином ключе, та интеллектуальная энергия, которую мыслители Возрождения вкладывали в магию, алхимию, астрологию, герметизм и каббалу. Все эти «оккультные науки» пережили колоссальный подъем, особенно в тех частях Европы, которые Реформация вывела из сферы влияния Римской церкви. Главная причина заключалась в том, что религиозные власти в протестантских землях Европы не обладали авторитетом или, что важнее, силой, чтобы остановить этот бурный всплеск интереса. Движущими силами этого увлечения были стремление к вечной юности, бессмертию и богатству, добываемому путем превращения неблагородных металлов в золото (или же путем убеждения других в том, что благодаря своему «мастерству» человек способен предоставить любое из этих благ)*. Как мы увидим ниже, в части III («Новая философия»), именно в качестве противодействия этому и возникли наука и философия XVI и в особенности XVII веков.

ПЛАТОНИЗМ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Как показало предшествующее обсуждение, господство Аристотеля в поздней схоластической философии принесло с собой напряженность, вылившуюся во взаимные обвинения в ереси из-за влияния философских споров на богословские доктрины. Сочетание взглядов Платона и их неоплатонических интерпретаций сделало его гораздо более близкой и примиряющей фигурой с христианской точки зрения, особенно для тех христиан, которые не были вовлечены в ожесточенные метафизические споры схоластов. Действительно, платоновские воззрения воспринимались с христианских позиций как истинно вдохновляющие, а его трудам приписывалось мистическое значение. Поэтому возвращение его наследия было тепло встречено многими интеллектуалами Возрождения.

Платонизм отнюдь не вытеснил аристотелизм — до этого было далеко; однако интерес к нему привел к ослаблению авторитета последнего, облегчив последующим философам и ученым, особенно в XVII веке, задачу по его опровержению.

Возрождение платонизма можно датировать конкретным событием в конкретном месте: это была Флоренция 1439 года. Годом ранее вселенский собор был перенесен во Флоренцию из Феррары, поскольку в последней вспыхнула чума. Этот собор, вызвавший множество споров, формально преследовал цель преодолеть раскол между православной и католической церквями, однако он был тесно увязан со множеством других сложных вопросов, не в последнюю очередь с властью папства и военным противостоянием Священной Римской империи и Османской империи. Козимо де Медичи Старший, фактический правитель Флоренции и основатель династии Медичи, был человеком высокой культуры; он воспользовался возможностью, которую предоставил перенос собора, чтобы тепло принять византийских ученых, сопровождавших послов из Константинополя. Одним из них был Георгий Гемист (1355–1452), известный как Плифон.

Плифон был ведущим ученым Византии той эпохи и неоплатоником. В 1439 году во Флоренции он читал лекции о Платоне и о различиях между Платоном и Аристотелем, причем в пользу Платона и в ущерб Аристотелю. Позже эти лекции были опубликованы под описательным заглавием «De Differentiis Aristotelis et Platonis» («О различиях между Аристотелем и Платоном»). Эта книга, что вполне естественно, вызвала полемику, в которой защитники Аристотеля пытались дискредитировать Платона, утверждая, будто платонизм на самом деле является религией, стремящейся соперничать с христианством. Именно такое обвинение выдвинул против Плифона Георгий Трапезундский, ярый сторонник Аристотеля, служивший одно время секретарем столь же ревностного приверженца Аристотеля — папы Николая V. Сочинение Георгия «Comparatio Philosophorum Aristotelis et Platonis» («Сопоставление философов Аристотеля и Платона»), на которое кардинал Василий Виссарион, бывший ученик Плифона, ответил в трактате «In Calumniatorem Platonis» («Против клеветника на Платона»), представляет собой смесь