Под завесой страха - Самия Шарифф

уже были документы, визы и билеты на самолет. Мы были готовы к путешествию. Я едва верила, что это наконец-то произойдет. То, о чем мы столько мечтали и на что так надеялись, должно было вот-вот осуществиться. Наш вылет рейсом Алжир — Париж был назначен на 30 июля 2000 года.

Да поможет нам Всевышний!

Мы собирались во Францию, не представляя себе, как сложится наша жизнь там. Мы не знали, куда идти, к кому обратиться за помощью, у нас было очень мало денег и драгоценностей. Все это так, но я была матерью пятерых детей, полная решимости и готовая на все ради них. Матерью, которая двигается вперед в твердом убеждении: что бы ни случилось в новой жизни, в любом случае хуже того, что пережито в Алжире, уже не будет.

* * *

Утром 30 июля мы все пребывали в состоянии нервного возбуждения. Как всегда, я волновалась больше всех: как бы на границе не выяснилось, что разрешение поддельное, и тогда мы никуда не сможем улететь. Эту мысль я гнала от себя как можно дальше…

Мелисса жаловалась на боли в желудке; от волнения с ней всегда такое случалось.

Самой счастливой, без сомнения, была Нора. Сколько времени она просила, чтобы мы вернулись во Францию! Она буквально не находила себе места. Ей хотелось увезти с собой все свои вещи. Взяв что-нибудь и подумав несколько мгновений, она почти всегда клала это к тем вещам, которые собиралась взять с собой. Она не хотела оставлять здесь никаких свидетельств своего пребывания, ничего, за чем пришлось бы вернуться.

Я же ограничилась самым необходимым. Без всякого сожаления я оставляла дом, красивые вещицы и одежду — все, что обычно дорого сердцу женщины.

Наконец поклажа была сложена в багажник автомобиля, наступило время прощаться. Я пообещала Хусейну регулярно сообщать о детях. Переживая не меньше нашего, он целовал нас снова и снова, но его решение не покидать родину оставалось непоколебимым.

В одиннадцать утра того незабываемого дня — 30 июля — с детьми и чемоданами в руках мы прибыли в аэропорт Алжира.

На местной таможне я предъявила все наши документы. Таможенник пристально посмотрел на меня, словно в чем-то подозревая. На несколько коротких мгновений мне показалось, что он догадывается о нашем тайном замысле. У меня защемило сердце. Затем таможенник перевел взгляд на наши документы и принялся тщательно их изучать. Уф! Наконец-то я смогла вздохнуть спокойно.

— Вы все летите во Францию на каникулы? — сухо поинтересовался он.

— Да, месье, мы все!

— Где отец троих младших детей?

— Вон там. Это мужчина, который стоит у двери.

Когда он принялся изучать разрешение Мелиссы, мне вдруг стало еще тревожнее.

— Где отец этой девочки? — неожиданно резко спросил таможенник.

— Он подписал это разрешение, когда был в Алжире проездом. Где он сейчас, я не могу вам сказать.

Снова посмотрев на достопамятный документ, таможенник пристально уставился Мелиссе в глаза и спросил ее:

— На какой срок ты с мамой выезжаешь из Алжира?

— Мы с мамой проведем во Франции лето, месье, а затем вернемся.

Несмотря на волнение. Мелисса сохраняла присутствие духа. Я очень горжусь своей дочерью. После ее ответа у таможенника исчезли последние сомнения. В последний раз оглядев нас всех, он — как же медленно! — поставил штампы на документы. Вернув нам паспорта и билеты, он пожелал нам счастливых каникул.

Украдкой я сделала дочерям знак не особенно демонстрировать свою радость, чтобы не привлекать внимания. Мы отправились в зал ожидания, откуда должны были проследовать на посадку.

Оказавшись вдали от пропускного пункта, мы заговорили — все трое одновременно. Мы смеялись, плакали, целовали малышей, выражая свою радость кто как мог. Нора, как настоящая артистка пародийного жанра, изобразила таможенника.

— Хм! Где отец этой малышки? — произнесла она, копируя его интонацию. — Ну хорошо, счастливых вам каникул! А скорее, долгих лет подальше от нас всех и от этой страны! — И она разразилась озорным смехом.

Как мне было приятно снова его слышать!

— Мама, если бы ты знала, как я счастлива! Я уже чувствую себя свободной и полной энергии.

* * *

Самолет нес детей и меня на землю свободы. Моя мечта наконец становилась реальностью: женщина, которой вопреки ее воле пришлось так много страдать от тирании алжирских мужчин, уступала место свободной женщине! Я чувствовала себя бабочкой, вылетающей из кокона.

Трое младших сыновей весь полет проспали, а Мелисса без устали улыбалась. Нора задумчиво смотрела в иллюминатор.

Но, оказавшись в свободном полете, бабочка должна думать о пропитании и о том, где ей время от времени отдыхать. Куда мы пойдем, прибыв в Париж? Денег и драгоценностей у меня было очень мало. Ночь мы могли бы провести в гостинице, а потом? Ни единой идеи…

Самолет пошел на посадку. Пора было готовить младших к выходу.

— Малыши, просыпайтесь! Мы прибываем во Францию! Нас ждет новая жизнь, в которой мы сможем быть счастливыми! — Я искренне в это верила.

— Мама, а во Франции у нас будет хороший дом? А у каждого из нас будет своя комната? — спросил Райан, далекий от забот взрослого мира.

— Нет, мой дорогой, не этим вечером. Но когда-нибудь у нас будет прекрасный дом с хорошими комнатами.

— Но если у нас нет дома, где же мы будем спать ночью? — забеспокоился он.

— Мы будем спать в гостинице.

— А что такое гостиница?

Взяв Райана на руки, Нора объяснила ему, что гостиница — это очень большой дом, где много комнат, а в каждой комнате много кроватей. Поняв все и усвоив, Райан повторил это брату-близнецу.

Французскую таможню мы прошли без осложнений. На выходе из аэропорта Нора встала на колени и поцеловала землю. Этим торжественным поступком она выражала переполнявшие ее чувства: смесь радости, надежды и благодарности к той стране, что принимала нас.

— Мама, мы наконец свободны! — воскликнула Нора, поднявшись на ноги. — Я уже потеряла надежду, что когда-нибудь сюда вернусь… — На ее лице сияла улыбка, а из глаз катились счастливые слезы.

Такси доставило нас в красивую уютную гостиницу в пригороде Парижа. В первый вечер цена не имела для меня значения: я хотела, чтобы для детей переход к новой жизни был приятным.

Жить сегодняшним днем — вот какой был у меня тогда девиз выживания.

Трое младших забавлялись, бегая и играя в прятки в смежных комнатах, которые я сняла. Мальчики придумали себе тысячу водяных игр в ванне с пеной, а их сестры в это время вышли что-нибудь купить кужину и снова открыть для себя родную