Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

суверенитет сообща. Но для этого нам предстоит сделать шаги навстречу грузинскому руководству еще до закладки фундамента макрогосударства. Грузины должны осознать, что мы не враги. Наше участие в разделении Грузии было вынужденным ответом на провокации глобалистов и Саакашвили – тех, кто предавал грузинский суверенитет, грузинскую идентичность и традиционные ценности. Что такое Грузия без этих ценностей? Лишь тень, симулякр, лишенный подлинной сути.

Сближение с Грузией должно быть стремительным, но осторожным, чтобы не породить новых противоречий. Прежде любое движение в эту сторону встречало шквал протестов, улицы заполнялись толпами. Но ныне у глобалистов иссякли идеи и ресурсы – их институты трещат под ударами Трампа. Настало время действовать.

Смерть папы римского и перемирие, которого, вероятно, не будет[54]

Папа Франциск был справедлив по отношению к Даше

Татьяна Ладяева. Буквально несколько минут назад мы узнали, что умер папа римский Франциск. И я задумалась: есть ли тут какой-то скрытый смысл, символ – ведь это случилось сразу после Пасхи. Перечитала его биографию – жизнь у него была невероятно насыщенная. Многие считают его не совсем обычным папой: его взгляды вызывали и восторг, и споры. Конечно, как и с любым человеком, мнения разделились – кто-то его поддерживал, кто-то нет. Но его след в истории точно значительный. Как нам осмыслить эту потерю сегодня?

Александр Дугин. Смерть в 88 лет не трагедия, а закономерный итог пути, отмеренного Богом. Папа Франциск прожил достойную жизнь, и его уход на Пасху 2025 года наполнен глубоким символизмом. Для нас, православных, он был фигурой противоречивой. Католичество, хоть и ближе к истине, чем протестантизм, давно отошло от той чистоты, которую мы сберегли в традициях Византии. Раскол 1054 года разорвал некогда единую христианскую цивилизацию: мы сохранили ее духовное ядро, а Запад, оторвавшись от корней, пошел по пути отчуждения.

Современная западная цивилизация отвергла Бога, заменив Его идолом человека – человека, низведенного до социальной оболочки, лишенной вертикали вечности. Папа Франциск, продолжатель идей Второго Ватиканского собора, пытался примирить церковь с этим миром – миром глобализма, мигрантов, размывания понятия греха. Он стал знаменосцем однополярного порядка, союзником таких фигур, как Байден и Обама. Но его кончина совпала с пробуждением консервативных сил в Америке. Вице-президент Вэнс, католик по духу, прибыл в Рим, что символически вернуло Запад к христианским истокам, прочь от сатанинского единообразия.

Франциск пытался усидеть на двух стульях. С одной стороны, он держался за традицию, с другой – подстраивал церковь под требования либералов. Его предшественник, Бенедикт XVI, стремился удержать католичество на рельсах ортодоксии, но был отстранен. Франциск же принес повестку глобализма: поддержка мигрантов, пересмотр отношения к греху, шаги навстречу извращенцам. Он стал папой своей эпохи – эпохи расцвета однополярности, но его смерть на Пасху знаменует закат этого мира.

В Аргентине его чтили как голос народа, социального реформатора. Я общался с аргентинцами, и они видели в нем своего – человека из народа, который нес надежду. Но даже там раздавались вопросы: где Христос, где связь с Царствием Небесным? Он превратил церковь в институт служения земному миру, забыв о вечном. Такова его эпитафия: искренний, но сбившийся с пути.

Для меня лично он останется в памяти одним светлым поступком: после гибели моей дочери Дарьи от рук украинских террористов он выразил соболезнования и осудил зло. Этот жест достоин уважения, хоть и не искупает его цивилизационного выбора.

Обращение к аргентинцам, лично знавшим папу Франциска и питавшим к нему симпатию, здесь приобретает особую значимость. Их свидетельство – едва ли не самая весомая эпитафия его понтификату. Он искренне стремился посвятить свою жизнь служению людям и обществу – в этом его подлинность не вызывает сомнений. Однако, по мнению его сторонников, католиков и тех же аргентинцев, способных судить о нем с близкого расстояния, он явно сбился с пути.

Ныне же встает вопрос судьбоносный: кто станет следующим? Если глобалисты протолкнут своего избранника, католическая церковь столкнется с катастрофой – ее окончательным взрывом и разрушением. Еще один шаг к светскости, секулярному либерализму и глобализму – и она рухнет в бездну, утратив свою духовную суть. Это станет ее концом. Но есть и иной путь: преемник, который воплотит в себе чаяния вице-президента США Джей Ди Вэнса. Тот явился в Рим не по привычной инерции, а как вестник американской цивилизации, стремящейся вернуться к своим корням, неся надежду на консервативное возрождение.

Татьяна Ладяева. Удивительно, что он успел встретиться с папой, словно в последний миг. Уже появились комментарии вице-президента США Вэнса, который сказал: «Франциск был тяжело болен, но я рад, что увидел его. Навсегда запомню его первую проповедь – она была прекрасна, хоть и не помню ее слов. Да упокоит Господь его душу». Многие слушатели отмечают символизм ухода папы на Пасху и задаются вопросом: кто станет преемником? Будет ли это так же знаково? Есть ли у вас предположения по именам или прогнозы?

Александр Дугин. Пока преемника нет, но впереди нас ждет яростная схватка. Папство – это не просто символ, а мощный инструмент влияния. Если поворот Дональда Трампа к консерватизму – не пустые слова, роль католической церкви в Европе неизбежно возрастет. Ведь там, где нужно укреплять консервативную политику, христианские ценности – католичество в первую очередь – становятся ее фундаментом. Наследие это слишком значимо, и борьба за него обещает быть беспощадной.

Позвольте мне сказать несколько слов от себя. Когда украинские террористы убили мою дочь Дашу, папа римский Франциск не промолчал. Он выразил соболезнования, осудил этот гнусный теракт, совершенный нацистами киевского режима, и показал солидарность с жертвой. За это его имя внесли на сайт «Миротворец» – позорный список врагов украинских убийц. Казалось бы, нацистская идеология Украины против православия, но нет – она против всего человеческого, против любой веры. Это сатанизм в чистом виде, которому нет места среди живых.

Папа поступил благородно, встав на сторону невинной души, и сделал это от лица всей католической церкви. Для католиков его слово – закон, догмат. Его осуждение теракта и соболезнования по поводу гибели Даши стали голосом католического мира. У нас, в православии, все иначе: мы чтим патриарха, но его слова не возводим в абсолют. И все же я не могу не отметить этот поступок. Папа показал себя человеком – и, надеюсь, христианином, – несмотря на давление глобалистов, толкавших его поддерживать украинских нацистов. Я не идеализирую его: ошибок он допустил немало. Но этот честный, сердечный жест я запомню