Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

оборачиваясь. — Не думаю, что Кравцов устроил весь этот цирк с ложными сведениями в протоколе, назначением Гурьева и давлением на бухгалтера ради трёхсот тысяч в месяц. Здесь иная суть.

— А какая?

— Другие деньги, и большие… контракт с «ФармКор» приносит сети миллионы. Но из-за наших действий, суд приостановил его переоформление. Теперь, им нужно обойти обеспечительные меры. И я думаю, дело — вот в этом втором договоре, на обслуживание медицинской информационной системы. Точнее, в его приложении о предоставлении доступа.

Полина открыла блокнот.

— В приложении что-то есть?

— Вот здесь, — я придвинул лист. — Полный доступ к системе, включая выгрузку данных. Для обслуживания это объясняют технической необходимостью. Но нужно выяснить, кому именно выдаются права и кто сможет ими пользоваться.

— «МедСервис-Фарм»?

— Пока не знаем. Не будем вписывать Кравцова туда, где его фамилии нет. Но если доступ окажется у его людей, одних регистрационных запретов нам не хватит. Получить базу — не то же самое, что автоматически забрать всех клиентов. Однако копировать сведения и работать с ними в интересах другой компании — уже вполне реальная угроза.

Полина наклонилась над приложением.

— Значит, надо проверить не только акты за месяц, но и кому уже выдали доступ?

— Именно. Акты в папках нам не показали. Это не значит, что их вообще нет. Они могут лежать отдельно или быть подписаны электронно.

Я снова взял опись. Утренний результат был полезным, но куда скромнее окончательной победы: теперь у нас имелся полный текст предъявленных договоров, а не обрывочные сканы.

— Полин, набирай Михаила Юрьевича. Подготовим от него запрос: акты исполнения, распоряжения о доступе и сведения о том, кому он предоставлен. Отдельно попросим сохранить электронную переписку и журналы действий в системе.

— А в суд?

— По риску утраты документов подготовим ходатайство об обеспечении доказательств. И проверим, чем можно обосновать дополнительные меры именно по передаче доступа. Не остановку всей клиники — конкретное действие, которое может причинить ей вред.

В тот же вечер запросы ушли адресатам, а ходатайство об обеспечении доказательств — в суд через электронную систему. Получение ещё не означало, что суд всё удовлетворит. Но оставлять пакет на столе до понедельника я не собирался.

В воскресенье я работал из дома: проверял подготовленные документы по кредитному договору и материалы Синицына. Заодно связался с Геннадием Петровичем: обещанный срок лабораторного заключения по фитингу уже прошёл. Испытательный центр задерживал выдачу документа; я попросил прислать письменное подтверждение нового срока. Софье написал сам — про дом и наш кофе я не забыл. Нового ответа по клинике не было. Воронин подтвердил только, что связался с бухгалтером и напомнил о запросе. Я ещё раз потребовал присылать нам письма целиком, с приложениями, а не успокаивающие пересказы.

Утро понедельника было тяжёлым. Документы по кредитному договору были готовы к согласованному сроку. Синицыну к одиннадцати предстояло явиться в суд с подготовленной нами позицией; на пятничном приёме мы отдельно оговорили, что в этот раз он участвует сам. Я проверил, что он получил весь комплект и помнит, что нужно заявить.

Подписанное Самойловым и банком мировое мы направили в суд электронно. Семь миллионов окончательного долга, списание остатка и отказ от требования обратить взыскание на квартиру — без моей подписи под обещанием молчать. Утверждение соглашения ещё предстояло, но пятничный срок ответа мы не сорвали.

По Воронину я решил лично подать дополнение к отправленному в субботу ходатайству — с описью и материалами переписки. До арбитражного суда добрался на метро: такси застряло в пробке. С ночи лил ливень, и мне пришлось бежать по мокрым ступеням, пряча папку под пальто.

Сам суд, внутри, был похож на человейник. Здесь были все, от адвокатов, юристов, и курьеры, до обычных граждан, которые толпились у кабинетов, переговариваясь вполголоса. Я сдал документы в экспедицию, получил штамп о принятии на своей копии и направился к выходу. В целом, по планам всё было сделано. И, когда я остановился на лестнице, чтобы разложить бумаги и убедиться, что всё в порядке, зазвонил телефон. И звонила — Вера.

— Доброе утро, — поздоровалась она спокойным тоном.

— И вам, — я прижал трубку плечом, убирая документы в папку. — Мировое Самойлова сегодня отправили электронно. А я сейчас в арбитраже, подавал дополнение по другому делу.

— Я знаю, мне пришло уведомление, — Вера не тратила время на любезности. — Я звоню по другому вопросу. Алексей, у нас тут возникла проблема с вашим новым делом.

— С каким? — я напрягся.

— С клиникой. Воронин.

— Откуда у банка интерес к Ворониным? — я нахмурился.

— Прямого интереса нет. Но банк получил запрос от налоговой о движении денежных средств по спорному контуру. Налоговая проверяет цепочку компаний, связанных с «МедСервис-Фарм». И в этом запросе мелькнуло название клиники Воронина. Банк обязан предоставить выписку.

Я стоял на лестнице, смотрел, как мимо проходили люди и пытался понять… а что меня в этом смутило⁈

— Вера, это стандартная процедура. Что вас смущает?

— Сам запрос ничего не доказывает, — она тяжело вздохнула. — Но не ограничивайтесь банковскими выписками. Действующие договоры они могут использовать и без нового движения денег.

— Этот риск мы уже проверяем. Акты и распоряжения запросили.

— Тогда посмотрите, кому поручают оформлять исполнение. Не обязательно всё подписывает директор. Технический акт может подписать уполномоченный сотрудник — системный администратор, например. В таком акте может вообще не быть сумм, только отметки о выдаче учётной записи и предоставленных правах.

Я перехватил папку поудобнее.

— То есть искать не только его подпись, но и отдельное поручение сотруднику?

— Именно. Это не сведения о вашей клинике, Алексей. Это то, что я бы проверила на вашем месте.

Вот это уже было конкретнее. Сам риск передачи доступа мы нашли в субботу. Теперь Вера подсказала, где ещё искать: не только среди подписанных директором бумаг, но и в поручениях сотрудникам.

— Вера, спасибо. Ты мне очень помогла.

— Я ничего не говорила, — её голос снова стал сухим. — Удачи в суде.

Она сбросила вызов. Я стоял на лестнице арбитража и думал: Гурьев мог не подписывать технический акт лично. Достаточно поручить это сотруднику, а самому остаться за распоряжением. Не в обход директора — по его указанию, но чужими руками.

Но эта гипотеза была страшна только тогда, когда подтверждалась документом. А документа у меня не было. Пока не было.

Вернувшись в офис, я застал Полину за её столом. Она разговаривала по телефону, но, увидев меня, коротко закончила разговор и положила трубку.

— Поднимай все материалы по делу Воронина. Особенно распоряжения сотрудникам. Нам нужно установить не только получателя доступа, но и того, кто уполномочен