Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

– А это к нам на батарею мужички нижегородские подвезли в подарок. Очень просили пожечь барей. Ну я и приказал новые заряды изготовить. По мере готовности снарядов ведем беспокоящий огонь по супротивнику.

Кругом сплошная инициатива, и народное творчество! Никакой дисциплины и порядка.

– Ну и как? Беспокоятся?

– А то ж! – Заулыбался капитан. – На пороховой башне белый флаг выкинули, кричали что готовы сдаться. Я повелел лестницы сколачивать. Скоро должны притащить.

– А чего же ты сам палишь?

Капитан замялся.

– Да это… На второй батарее пушку то разорвало и мои бояться стали. Оне же все заводские. Стрелять то я их научил, а вот в настоящем бою ещё ни разу не были. Вот я и сам палю.

Мда. Артиллерист хороший, а вот воспитатель и офицер хреновый. Тоже учить и учить ещё.

– Слушай меня, капитан, внимательно. Ты в том самом первом бою тоже за них стрелять будешь? Ты думаешь там им не страшно будет? Ты командир или кто? Твой приказ должны бегом выполнять, не рассуждая. А трусов ты сам должен расстрелять перед строем, что бы других от страха вылечить. Так что я тобой недоволен. Учти это.

Раздраженный я поднялся на колокольню церкви. С неё видно было хуже чем с шара, но тем не менее лучше чем с земли. С Пороховой башни действительно свисала белая тряпка и из бойниц кто-то махал руками. А за башней не видно было уже ничего. Клубы дыма скрывали даже стены Спасского собора. Лишь иногда в разрывах блестели его купола.

К капитулировавшей башне мои солдатики тащили две лестницы, сколоченных из того что под руку попалось. Тащили не по прямой, а вдоль стены, со стороны Герогиевской башни. Та уже давно пылала и опасаться стрельбы из неё не стоило. А вот Дмитровская башня внушала опасение и бойцы старательно от неё укрывались.

Лестницы прислонили к стене рядышком с Пороховой и по ней сразу же начали спускаться беженцы. Было их много, и я четко разглядел женские и детские фигурки. Спустившихся мои солдаты направляли той же дорогой вдоль стены в сторону Георгиевской башни. И правильно сделали. С Дмитровской, вдоль стены, начали бить три орудия. Насколько они были эффективны мне было не видно. Но беглецы очень засуетились и, как это и бывает в спешке стали совершать ошибки. Кто то сорвался с лестницы и падая увлек за собой фигурку в развивающемся платье. Оба упавших остались лежать неподвижно, и солдаты оттащили их в сторону. Мне даже сердце защемило. Как же это глупо вышло!

Целый час по двум лесенкам лезли люди, а за стеной видимо шел бой. Потому что по лестнице стали спускать явно раненых людей. И вдруг земля содрогнулась так что я схватился за оконный откос, а за моей спиной тревожно затренькали маленькие колокола звонницы.

С рокочущим грохотом вся верхняя часть башни разлетелась на куски и взлетела в небо. Выше дымовой тучи, накрывшей крепость. Взрывная волна больно ударила по ушам, а чуть позже по крыше колокольни забарабанили обломки. Когда дым рассеялся я увидел что Пороховая стала вдвое ниже. Вокруг неё лежали люди вперемешку с кусками кирпичной кладки. Горело все, что могло гореть. Сыпался пепел, кричали люди. Куда-то брел мужчина в белом полушубке, испачканном чем-то красным. Я присмотрелся… Бог ты мой, у него не было руки! Обрубок пятнал шубку кровью.

Я перевел взгляд на крепость. Она пылала. Так же как и вся Россия.

Конец 2-й книги.

Алексей Вязовский

Две столицы

Глава 1

Проснулся я внезапно, от громкого треска. Даже не треска, а грохота. В архиерейской спальне нижегородского митрополита было еще темно. Я подскочил на ноги, стал быстро одеваться. Шаровары, портянки, сапоги… Затем поверх нательной рубашки натянул красный бешмет — подарок казанских мастериц. На ремень прицепил саблю, заткнул за пояс два английских пистолета. Грохот продолжался и даже усилился. Нас обстреливают?!?

Почему тогда в окне не видны огни пожаров? Да и казаки конвоя спокойно стоят во дворе, курят трубки… Я вдохнул, выдохнул. Медленно надел на голову агеевскую «шапку Мономаха», бесстрастно вышел из спальни в горницу. Там сидело два охранника — Никитин и младший Творогов. Последний зевал так, что вот-вот челюсть вывихнет.

— И тебя царь-батюшка ледоход разбудил? — Никитин встал, зажег еще одну свечу — Чичас Жана кликну

Ага, вот оно что. Волга вскрылась.

— А кто еще проснулся? — я глядя на Творогова, тоже зевнул

— Да весь дом на ногах уже — Афанасий выглянул в окно, громко свистнул два раза. Казаки начали меняться в караулах.

Пришли Агафья с Жаном, принесли вычищенный от гари красный плащ с соболиной опушкой. Теперь я был полностью готов предстать перед подданными.

— Поехали, Афанасий, посмотрим на ледоход — я кивнул в сторону великой реки — Встретим рассвет на берегу

— Я соберу поснидать с собой — Агафья дернулась в сторону двери, но я покачал головой:

— Вернемся, здесь с генералами поедим.

Вместе с большим конвоем мы выехали с архиерейского подворья. Нижний постепенно просыпался и постепенно оживал после осады Кремля. Горожане шли по своим делам, появились большие группы вольных «аристократов духа» — челкашей, или галахов, как их зовут на Волге. Они приветствовали нас громким криком.

Ближе к берегу, у пристаней и причалов количество челкашей удвоилось. Вся эта голь и босота по весне, к началу ледохода, вылезала из разных щелей, где кое-как перемогала зиму, и скатывалась к Волге-матушке, к ее пристаням и причалам. Великая река кормила всех. Одни сбивались в артели грузчиков, другие подворовывали по мелочам, третьи — попрошайничали; и все были сыты, а главное, пьяны. Как мне рассказали выборные — водки в Нижнем истреблялось видимо-невидимо, поскольку любая работа по выгрузке или погрузке барж оценивалась одной мерой: количеством поставленных ведер спиртного.

Над лабазами и складами возвышался город, белея звонницами, золотясь в лучах восходящего солнца куполами церквей, красуясь двух — и трехэтажными дворянскими и купеческими домами.

Портило идиллическую картину лишь одно — закопчеными, выбитыми зубами полуразрушенных башен над рекой нависала выжженная, черная пасть Кремля. Дорого же он мне дался! Нет, потери в войсках были ничтожны — но то, что нас ждало внутри…

* * *

Взрыв Пороховой башни окончательно сломил волю к сопротивлению. Потом, кстати, так и не удалось доподлинно выяснить почему она взорвалась. Свидетели говорили что Ступишин в истерике от того, что часть гарнизона решила сдаться и спасти людей, приказал взорвать её. Это