Месть зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

несете Демидов? Вы может пьяны? Причем тут госпожа Строгонова? Впрочем не суть, вы я вижу обзавелись боевым артефактом и отчего то мне кажется что в департамент о нем не доложили и на учет не поставили? Что ж убирайте клинок пока не порезались, я арестую вас за нарушение правил ношения магических предметов.

— Вы еще не поняли. — помрачнел Митя, — я пришел сюда за вами,

— Вот как? Видимо я поспешил с выводами что вы достопочтенный маг, хоть и бывший и не причастны к той шайке что убила Парусова, виноват погорячился, — осколков в миг стало больше. Они заметались точно огромные осы, блестя и слегка позвякивая, -. Если вы настроены столь серьезно, я скажу, что принял вас с ночным грабителем — ведь вы так старательно следили за мной. Кстати — где ваш друг? Не вижу его. Сбежал? — Иннокентий огляделся. — Ладно, к черту его. Решайте сударь, или арест или, — он многозначительно поглядел на бушующие осколки готовые ринуться в атаку.

— Я родился без пятнадцати четыре, — вдруг сообщил Митя.

— И что? — Не понял, маг.

— Можно, я гляну на часы — чтобы узнать, во сколько умру?

— Глядите — у вас пять секунд.

Митя сделал еще один шаг назад — тень от дуба полностью скрыла его лицо. Он достал часы и нажал кнопку — открывая крышку. И в тот же миг его укрыл непроницаемый для магии купол.

— Ах, вот вы как! Чудить вздумали! — взбесился Иннокентий. — Не выйдет — такая магия недолга. И уж поверьте — я обожду.

В этот момент раздался выстрел — и маг, охнув, схватился за простреленное плечо. Кровь просочилась сквозь пальцы, окрашивая дорогой сюртук в темно-багровый цвет. Бледнея от боли Иннокентий махнул рукой посылая осколки в атаку на стрелявшего. Петр вышел из тени и быстро шел в сторону Мити, держа в руке револьвер. Зеркальные осколки почти достали напарника, но вдруг исчезли, рассыпались серебристой пылью, видимо его прикрывал защитный полог.

Еще один выстрел — и пуля вошла ему в бедро. Иннокентий не успел укрыться магией. Покачнувшись, он упал вперед — и волшебное оружие, что держал Митя, пронзило мага насквозь.

Иннокентий Васильевич вцепился в Митю и оседая на землю прохрипел:

— За что? — В глазах его застыло удивление, а из приоткрытого рта потекла карминовая струйка.

Погасив меч, Митя подхватил мага и осторожно опустил его на брусчатку. Он растерянно смотрел ему в лицо — не зная, как быть. Кровь медленно растекалась по камням — темная, почти черная в свете уличных фонарей.

— Отвернись, дурак, отвернись! — словно сквозь вату услышал Митя крик Петра, но не смог отвести глаза от погибшего. Удар в плечо повалил его на мокрую брусчатку.

Блеснуло лезвие ножа:

— Всё за вами, господа, доделывать надо, — заворчал Петр, склоняясь над телом мага.

Сотню раз Мите приходилось вынимать очи у погибших для исследования на окомотографе, но именно сейчас ему стало дурно. И если б не пустой желудок, то наверняка бы стошнило.

— Прекрати, остановись, — Митя, морщась, потянулся к Петру, — пустое это, последнее дыхание — всё равно не собрать, а уж по нему меня в миг опознают.

— Мало ли Демидовых, — буркнул напарник, — а вот лицо такое у одного.

— Бывших магов, связанных со смертью Парусова, тоже раз-два и обчёлся, — вздохнул Митя, всё ещё взирая на убитого, — идём, выстрелы всегда привлекают внимание, слышишь?

И впрямь, разрывая сумерки, над улицей разнёсся тревожный свист городовых.

Митя и Петр вскочили и что есть мочи кинулись прочь от того места, где качались кусты сирени, темнел кованый забор и лежал обезображенный труп Иннокентия Васильевича.

Память отказывалась работать — Митя смутно помнил, как они спотыкаясь добрались до конспиративной комнаты в старом, пропитанном запахом плесени и бедности доме. Петр сразу засуетился:

— Давай-ка, собирай вещи, уходить надо. Сейчас куда ни глянь — всюду зеркальщики набегут и полицейские с ними, а нам ещё выбраться надобно. Вот, держи, — Петр стянул с себя цепочку с Слезой Морока и передал Мите, — надевай. Такого красавчика даже если кто видит, может и не запомнит, а вот парня с шрамом на щеке и железной рукой — это запросто.

Митя послушно надел артефакт и только тут заметил кровь на ладонях. Не говоря ни слова, он кинулся к умывальнику, скреб кожу, пока не пошла краснота, в надежде смыть бурые пятна. Получалось плохо. Даже наоборот: бывшему магу казалось, что она въедается в кожу. Этот запах медных монеток свербел в носу, будоражил память.

— Хватит тереть, как последняя кухарка, — бросил Петр, швырнув ему перчатки. — Одевайся и пошли

— Я не могу, — Митя сжал кулаки так что побелели костяшки, — я так не могу, я не хотел его убивать… Лучше сдамся, пусть судят.

— Ага, точно, сдайся, — саркастично согласился напарник, — только помни, что Алексей Михайлович твою сестрицу на ленточки порежет, на кожаные ремешки пустит, сплетёт из них поясок и пришлёт тебе в тюрьму, чтоб, мол, она всегда рядом была. Хочешь?

Митя ощутил, как горечь подступает к горлу. Он хлебнул из кувшина воды и замотал головой.

— Может, пересидим тут? — осторожно предложил он. — Место вон какое неказистое. Не найдут же.

— Ещё как найдут, бабка внизу первая нас сдаст. Нет, Митька, тут задерживаться нельзя. Бери сумку, идём.

Петр грубо вытолкал его в тёмный, пахнущий сыростью коридор. Ноги не слушались, но Митя плелся следом, отчаянно гоня прочь мысли о мёртвых глазах Иннокентия, да и о Сером человеке тоже. Слишком много смертей за один день. Слишком много.

Митя думал, что сейчас они поедут на вокзал, чтобы сесть на поезд и вернуться тем же путём, что и прибыли, но у напарника оказались другие планы.

— На вокзале людно, там нас сразу сцапают, даже с твоей личиной. В такие места зеркальщики и городовые в первую очередь бегут.

— И что нам делать?

— Может, на лодке тогда? — предположил бывший маг, стараясь найти хоть какой-то выход.

— У тебя друзья-знакомые в Питере имеются? — глянул на него Петр.

Митя вспомнил Клавдию Александровну и Аделаиду Львовну, представил, как они сейчас переживают гибель одного из магов, и промолчал.

— То-то и оно. Так что следуй за мной без вопросов.

Митя