Месть зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

как подать произошедшее, чтобы Алексей Михайлович понял и осознал, что, возможно, они совершили большую ошибку. Впрочем, сделанного не исправить, жизнь Инокентия Васильевича не вернуть, но Алексей должен знать, что Петр, вероятно, работает не только на него. Или, может, он все не так понял?

Висок затюкал, плечо отозвалось болью. Промокшая одежда, усталость и голод с новой силой напомнили о себе. Хотелось скинуть это тряпье, помыться, поесть, после завалиться спать — и так, чтобы никто не тревожил, не будил и не указывал, а проснувшись, понять, что все это — страшный сон, все путешествие в Питер как минимум, а еще лучше — с того момента, как в нем открылся дар зеркальщика.

— Так что, Дмитрий Тихонович, скажете? — Голос Алексея ворвался в его мысли, как нож в масло. Митя вздрогнул, сообразив, что все это время Алексей о чем-то беседовал, а он, задумавшись, упустил суть разговора.

— Да что тут скажешь, — Митя неопределенно дернул плечами.

— Ну, ладно, вам наверняка скромничаете. Впрочем, сейчас дойдем до моей комнаты, и там расскажете в подробностях.

Бывший маг только кивнул, за неимением других вариантов.

В кабинете Алексея, как обычно, царило тепло. Дрова в камине пылали ярко, языки пламени лизали чугунную решётк, поленья потрескивая то и дело выплевывая искры. От них шел жар, наполнявший комнату до такой степени, что мгновенно захотелось снять верхнюю одежду.

Митя стащил котелок и осторожно положил его на один из стульев.

— Не стесняйтесь, друзья. Устраивайтесь, — великодушно предложил пришедшим Алексей Михайлович. Его красные глаза цепко следили за всем происходящим, точно впитывая каждую деталь, каждое движение или выражение лица.

Петр снял промокший макинтош, швырнул его на пол и, подтянув к себе стул, скрипящим движением, сел, положив ногу на ногу, выставив напоказ стоптанные каблуки.

— Ох и погодка в столице — дрянь, вот что я о ней скажу! — заверил он Алексея. — Дождь так и льет, так и льет. Удивительно, как все живущие в этой сырости еще не отрастили себе жабры, а то и плавники. Ведь, право слово, не идешь по улицам — плывешь! Ходоки до того скрипучие, что сил нет. Оно и ясно: поработав в такой сырости, любой механизм не сдюжит, а дирижаблей из-за туч и вовсе не видать.

— Ну, вы туда не цеппелины разглядывать ездили, — напомнил ему Алексей со снисходительной улыбкой старого учителя. — Впрочем, не могу сказать, что я скучаю по питерским дождям. Но не суть. Итак, расскажите: все ли вам удалось?

Он перевел взгляд с Петра на Митю, все еще стоящего подле стула.

— Демидов, присаживайтесь. В ногах правды нет, уж я-то знаю.

Алексей рассмеялся собственной шутке, и Митя осторожно улыбнулся в ответ. Он-то уж точно знал, что люди с увечьями чаще всего за такими вот выпадами всего лишь скрывают свою боль.

— Это верно подметили, Алексей Михайлович, — Петр, не ощущая тонкости момента, расхохотался. — В ногах нет — уж точно, а коли ног нет, так и вовсе волноваться не о чем!

Улыбка мигом слетела с лица инвалида. Его тонкие, бледные пальцы вцепились в подлокотники кресла. По всему было видно, как его задели эти слова.

Митя напрягся, не зная, чего ожидать от коллеги, но тот держал себя в узде.

— Все так, Петр, но ближе к делу, — холодно произнес Алексей, как бы невзначай поправляя клетчатый плед, прикрывающий его до пояса. — Как все прошло?

— Да в лучшем виде! — напарник шлепнул себя ладонью по колену. — Митя не так уж плох: придумал, как выманить этого таинственного незнакомца, оборванцам на рынке поручение дал, а после в кабаке с хозяином погуторил. Вроде мелочи, а нам в ту же ночь письмецо прислали: мол, так и так, встретимся где надо. Ну, мы с утра и туда, а дальше — делов на копейку. Демидов из него вытряс, кто Парусова заказал — это маг из департамента оказался, а я после пристрелил. Ну, сами понимаете — чтоб без свидетелей.

— Понимаю, — Алексей внимательно слушал рассказ. — И что же дальше?

— А что дальше? — удивился Петр. — Мы к департаменту зеркальщиков, внутрь не совались, чтоб нас не видали. Сидели, мокли и ждали, а как нужная персона нарисовалась — так за ней и проследили. А потом в тихом сквере Демидов его и прирезал. Будет знать, как наших трогать. Верно я говорю?

Напарник глянул на Митю.

— Да, Дмитрий Тихонович, верно он говорит. Или, может, упустил что? — Алексей прищурился. — Вы как-то слишком немногословны. Может, с чем-то не согласны? Так скажите. Мы обсудим.

— Да что обсуждать-то? Дело сделано, все честь по чести, — возмутился Петр.

— Цыц, — неожиданно рявкнул на него Алексей, не сводя глаз с Мити. — Итак, господин Демидов: что не так?

Митя нахмурился. Он не знал, как сказать, причем так, чтобы это не навредило сестре, но чуял, что и молчать не может.

— Я жду, — подтолкнул его Алексей.

А Петр, недовольно выпятив нижнюю губу, скрестил руки на груди, как бы отстраняясь от беседы.

— Есть кое-что, что меня смущает во всей этой истории, — осторожно признался Митя.

— Вот как? — на лице Алексея появился интерес. — Ну-ка, поподробнее, пожалуйста.

— Мы действительно удачно выманили «серого человека». Каюсь, я так и не узнал его имени. Но все пошло не по плану. Я был уверен, что Петр найдет его на снегу в Александровском парке, однако ему это удалось.

— Еще бы не удалось! Погода дрянь, а там эти головорезы дежурят. Не странно, да? — вскинулся напарник.

— Да, конечно, — кивнул Митя. — Но после я не смог убить этого господина. Он и без того был изрядно покалечен и уже рассказал нам, что их нанял Иннокентий Васильевич — зеркальщик. И я не видел, как Петр убил его, лишь слышал выстрелы.

— Ну, вернулся бы да глянул, раз такой недоверчивый, — напарник явно был оскорблен. — Ишь ты какой: сразу нет, чтоб сказать, ждал, кумекал. Тьфу!

— Так вот, в разговоре с зеркальщиком я не услышал от него признания вины. Понимаете? Он не знал, отчего мы пришли и почему хотим его смерти. Мне кажется, он бы объяснился, но Петр начал стрелять, и наверняка бы убил его, если б я не проткнул его мечом. Все вышло спонтанно, —