Пять ударов в минуту - Амалия Мо

— Господин Верховный, — Лидия открыла и сделала шаг назад, впуская меня в квартиру.

На первый взгляд, показалось, что я брежу и передо мной не может стоять женщина, облачившаяся в ту, кем я её всегда считал.

Длинное закрытое платье имитировало змеиный окрас и казалось продолжением её кожи. Чешуйчатая фактура ловила свет неровно, гасила его и возвращала холодным блеском. Ни одного лишнего разреза, ни намёка на обнажённость — и от этого впечатление было сильнее.

От плеч к спине тянулся глубокий капюшон, как у кобры.

— Что…

— Как тебе? Пришлось потратить целое состояние, чтобы купить его, но это мелочи. Лишь бы ты был доволен. Змея, как ты всё время меня называешь, — Лидия оскалилась в попытке улыбнуться.

Я задержал взгляд на фигуре, отмечая детали автоматически, как всегда. Но в этот раз привычка дала сбой. Где-то я просчитался…

— Сейчас возьму сумочку, — покачивая бёдрами, она ушла в спальню, а я не отрывал глаз до тех пор, пока она не скрылась.

Розы на столе так и стояли. Ни один лепесток не почернел. Я медленно подошёл к вазе, мечтая сломать их пополам и оторвать бутоны от стеблей. Рядом лежала небольшая, сложенная пополам открытка.

Не стоило тянуть к ней руку и открывать. Знал, что ничего хорошего там не увижу.

— Неприлично читать то, что написали не для тебя, — фыркнула Лидия, возвращаясь.

— Ты спишь с ним? — не успев осознать, как это прозвучало, я повернулся.

Лидия замерла, глаза сузились. Я не хотел сворачивать её шею, не собирался убивать, но знал, что от её ответа зависит то, что будет дальше.

— Нет, Риэль. Я не сплю с первокровными, — наконец ответила она и расправила плечи. — Правильнее сказать, что они не спят со мной. Ты же знаешь, никто не хочет портить репутацию…

Я признал, что облегчение было стыдным, но именно оно помогло не сорваться.

Чувство, оставленное Рамоном, упорно не хотело выходить из головы. Чужое, навязанное, но слишком созвучное, чтобы отмахнуться. Его ненависть к жене была грубой, прямолинейной, но честной.

Лидия могла солгать, у неё был повод. Она могла переспать со Стиксом и могла забеременеть. Могла однажды спокойно сказать, что ребёнок мой, и я бы не узнал. А когда понял — было бы поздно.

Мы не клялись друг другу в верности. Мы вообще ни в чём не клялись. И всё же мысль о том, что она могла обернуть это против меня, вызывала липкое раздражение. То самое, от которого не спасало здравомыслие.

— Репутация, — повторил я медленно, пробуя слово на вкус.

Она держалась ровно, и лицо не выдавало эмоций. Вероятно, ждала моей реакции.

— Нам пора, — сказал я, отворачиваясь первым.

Я снова сидел за рулём, отпустив Тобиуса. Было что-то остро-привлекательное в том, чтобы находиться наедине с Лидией в тесном пространстве.

— Итак, господин Верховный, какие будут указания? Что мы отыгрываем на этот раз? — она не смотрела на меня, сосредоточившись на дороге. — Страсть? Влюблённость?

— Попробуй отыграть спокойствие. Ты слишком возбуждена в своей воинственности.

— Скучно.

— Ужин благотворительный. Нас будут рассматривать, а не слушать.

Она хмыкнула, будто собиралась что-то ответить, но передумала. Машина мягко вписалась в поворот, и между нами снова повисла тишина.

Я поймал себя на том, что слежу не за дорогой, а за её пальцами, теребящими ремешок сумки. Хотелось бы знать причину её напряжения.

— Не надумала вернуться в мой дом?

— С чего я должна надумать такую глупость? — резонно спросила Лидия.

— Вдруг соскучилась по мне.

— Смешная шутка… А знаешь, Риэль, — она повернулась на меня, склонив голову. — Я тут встречалась с Каяной, мы поддались ностальгии прошлого, и она поведала мне одну чудную историю.

Смена темы была настолько очевидной, что мне стало даже интересно.

— Мы вспоминали, как пытались переубедить Верховных в своём решении казнить Калеба, — для ясности добавила Лидия и замолчала, будто позволяя мне самому дойти до какой-то логической точки.

— И?

— И Каяна приехала к тебе в храм. Она просила тебя о помощи, а ты велел её раздеваться. Припоминаешь?

Разумеется, я помнил тот день. Не страдал дырами в памяти. Но всё ещё не понимал, куда клонит Лидия.

— И? — повторил я, показывая, что жду какого-то вывода.

— Ты хотел унизить Каяну также, как унизил меня? Как часто ты пользуешься этим приёмом? — она спрашивала это ровным голосом, но глаза горели от ненависти. — Ты постоянно говоришь, что я чудовище, что змея, которая отравляет, но хоть раз тебе хватило смелости посмотреть в зеркало, Кронвейн?

Руль на мгновение стал слишком твёрдым под ладонями, и я сбавил скорость, прежде чем снова посмотреть на дорогу.

— Я не собирался ничего делать с Каяной.

Она усмехнулась коротко, без тени веселья.

— Серьёзно?

— Она пришла не торговать телом, а требовать. Давить на жалость, на долг, на справедливость. Я просто проверил границу.

— Проверил, — повторила Лидия медленно. — Забавное слово.

Я повернул голову и встретился с её взглядом. В нём не было сомнений — только уверенность в том, какое я чудовище.

— Ты увидел в её глазах сломленность и страх потерять любимого, но тебе показалось, что проверить её правильно… Ты хотел унизить влюблённую девушку!

— Это была реальность, — мне не понравилось, что для Лидии это превратилось в удобное оправдание моей жестокости.

Я никогда не был добрым. Не к первокровным, которые этого не заслуживали. Им не нужна была защита и спасение. Они были рождены с божественными привилегиями, которых лишены люди.

— Если бы она согласилась, — продолжила Лидия, не отводя взгляда, — ты бы остановился?

— Тот секс бы показал ей правду о себе. Если бы она согласилась, я был бы лишь тем, кто постоянно напоминал ей о том, как легко можно предать себя.

Она отвернулась к окну, и в этом движении было больше презрения, чем в любом слове.

— Так же, как напоминаешь мне?

— Тебе я напоминаю куда больше, Лидия. В этом ты отличаешь от всех.

Больше мы не говорили. Молчание продолжилось даже когда мы вошли в вестибюль городского музея. Старое здание с высокими потолками и окнами в пол и ценными экспонатами