Пять ударов в минуту - Амалия Мо

— Господин Кронвейн, познакомите меня со своей женой? — Винцас сел с нами за один стол и криво улыбнулся.

Без смущения он оценивал Лидию, делая это так, чтобы я чувствовал, что скрывается за его взглядом.

— Полагаю, я могу познакомиться с вашей супругой так же близко, как вы с моей, — махнув официанту, он велел принести ему самый дорогой виски.

— У нас нет виски, сэр…

— А, чёрт бы подрал Юриэль, — прошипел Винцас. — Наливай эту дрянь!

— Лидия Морвель, — представил я, и моя ладонь скользнула выше по её бедру, будто я обозначил свои границы.

Винцас принял бокал и снова позволил себе задержать взгляд на первокровной дольше, чем допустимо.

— Вы выглядите… впечатляюще, — произнёс он, обращаясь к ней, но проверяя меня. — Теперь я понимаю, почему о вас столько говорят.

— Осторожнее с комплиментами, — ответил я ровно и сжал руку на колене Лидии.

Винцас хмыкнул, делая глоток, и откинулся на спинку стула.

— Так кто из них двоих лучше в постели? — очевидно, муж Юриэль успел напиться и не контролировал то, что нёс. Он хотел, чтобы Лидия узнала, что я сплю с его женой, но не получив должного отклика, нахмурился.

Я собирался ответить, но Лидия опередила. Лениво склонив голову, она улыбнулась.

— Кажется, я понимаю, почему вам изменяет жена.

Винцас огляделся, боясь, что у этого разговора будут свидетели.

— И что же вы не против, что она изменяет с вашим мужем? — покрутив бокал в руках, он широко улыбнулся.

— Риэль тот редкий тип мужчин, которые способны удовлетворить больше, чем одну женщину, — Лидия подмигнула и отвернулась к сцене, показывая, что поставила точку.

Музыка в зале заиграла громче, свет на сцене сместился, объявляя начало программы, а я просто не мог перестать пялиться на её профиль.

Моя змея укусила болезненно. И я впервые увидел это со стороны. Опасная женщина, которая не нуждается в защите, но позволяет смотреть.

28

Настроение главы: Chandler Leighton — sick

Лидия

Юриэль вышла на сцену, сияя улыбкой и безупречным видом. Ей вынесли микрофон, и она поднесла его ближе к губам.

— Благодарю, что пришли.

Экран за её спиной ожил, сменяя кадры один за другим. Я уже знала, что увижу, Эреб успел поведать, ради чего собрали этот вечер, но реальность всё равно сдавила грудь.

На снимках были лица… Семьи, одиночки, пары, дети, прижатые к матерям.

Юриэль говорила мягко и долго, словно убаюкивала зал. О том, скольким удалось оплатить лечение. О центрах реабилитации, где людей учили заново спать без кошмаров, не вздрагивать от резких звуков, не вспоминать клыки. О программах восстановления памяти — точнее, её корректировки: где-то стирали фрагменты, где-то подменяли образы, превращая ночную бойню в «пожар» или «обрушение перекрытий».

Верховная рассказывала о том, как важно дать людям шанс жить дальше, не зная, от чего именно их спасли.

Слайды сменялись, а я ловила себя на том, что не могу дышать.

В зале кивали, тихо вздыхали, кто-то украдкой вытирал глаза, впечатлённый чужой болью. Они сочувствовали, не зная, что одно из тех чудовищ, которое способно оставить семью без дорогого человека — это я.

Юриэль тем временем не сбавляла темпа Она была идеальной — той, кого хотелось благодарить, жать ей руку и жертвовать деньги, не задавая вопросов.

И именно тогда со мной случилось невозможное. Неправильное ощущение в груди, будто зал стал меньше, а воздух — тяжелее. Первокровным не свойственны подобные сбои. Паника — человеческая роскошь, результат хрупкой нервной системы и гормональных всплесков… но что-то пошло не так.

Сердце ударило слишком резко, слишком часто. Свет со сцены резал глаза, лица в зале расплывались, теряя чёткость, словно я смотрела на них сквозь воду.

Память, словно назло, подбросила поленьев в разгорающийся огонь.

Майлз.

На слайдах я видела его лицо… Тот момент перед тем, как погубила друга. То, как он наклонился и поцеловал меня.

Наплевав на приличия, я подорвалась с места и трусливо сбежала из зала. Мне нужно было на улицу. Нужно было дать лёгким порцию воздуха, не пропитанного отчаянием.

Я вылетела наружу, и только тогда ощутила, что по щекам ползли слёзы.

Риэль хотел, чтобы я никогда не забывала, что натворила, но это и без него было невозможно. Невозможно жить с пониманием, что ты убийца.

Рука нащупала холодную поверхность колонны, и я оперлась на неё, удерживая себя от падения.

Я помнила всё до деталей… его привычки, громкий смех, умение шутить там, где это было неуместно, его семью, которая приглашала меня к себе в гости.

Это я убила его, но мой мир не рухнул. Солнце светило для меня также приветливо, как и для всех остальных. Оно почему-то не обделяло меня, хотя должно было.

— Лидия, — голос отца заставил наконец осознать, где я и что произошло.

Мы заметили друг друга в зале, но лишь кивнули в знак приветствия. Но сейчас я была рада, что здесь именно он, а не чёртов Кронвейн, который бы только позлорадствовал.

Не дожидаясь разрешения, я бросилась в его объятия и громко заплакала. Мне было неважно, что ему могло это не понравиться. Важно, что это нужно было мне. Жалкая иллюзия, что у меня остался отец, которому на меня не наплевать.

Он неожиданно положил ладони мне на лопатки и осторожно погладил.

— Ты не виновата в том, что произошло, — тихо сказал Эрих. — У судьбы своеобразные взгляды на наш мир.

— Не судьба убила его. Не она вонзила свои клыки…

Ничего не ответив, отец продолжил просто стоять, позволяя мне хоть на чуть-чуть представить себя нужной кому-то.

— Мне надо вернуться, — стирая слёзы со щёк, я отошла от него.

— Твой муж порывался кинуться следом, но я остановил его, — кивнул Эрих, подтверждая мои догадки, что Кронвейн заметил моё состояние.

— Спасибо…

— Лидия, из меня получился никудышный отец, и я не должен спрашивать тебя, но…

— Не надо, — остановила я резче, чем хотела.

— Он давал против тебя показания в суде, а теперь вдруг решил сделать своей женой. Это наталкивает на определённые выводы. Если тебе нужна помощь, попроси. У меня есть возможность повлиять на него.

— Ты знаешь, что я пошла на это, чтобы спасти Демиана, — напомнила я и дёрнула плечом, сбрасывая раздражение.

Я