Чудовищная алхимия. Том 7 - Борис Тролль

— Зачем вы здесь? Зачем вы воюете против нас? Мы же на одной стороне, — вопрошал недоуменно Девяносто Седьмой.

— Есть разные пути уничтожить основание, — туманно ответил командир, пытаясь сообразить, как вытянуть побольше сведений.

То, что он уже получил, потрясло его до глубины души. Всего лишь одно имя, которое связало воедино разрозненные куски. Но подумать об этом можно было и позже.

— Смотрите! Наверху! — неожиданно крикнул один из солдат противника.

В следующий миг тысячи людей подняли головы. Моревийцы не были исключением, как и Зефир. Вряд ли это была уловка — слишком уж глупой она выглядела.

Обернувшись, командир увидел летящий по небу корабль. Небольшой, бочкообразный и одномачтовый, он напоминал одно конкретное судно, которое, по идее, должно было всё еще стоять на верфях Солинграда.

С носа корабля торчал длинный деревянный брус. На нем, искусно вырезанный, обвивался морской змей, что несколько сбивало с толку — раньше таких украшений у трофея, отнятого у пиратов, не было.

Тем не менее, вне всяких сомнений, это был именно тот самый корабль-артефакт.

Он очень быстро приближался с востока, а на его палубе можно было различить немногочисленные фигурки людей, стоящих у фальшборта.

Зефир тем временем вернул взор на еретика. Тот не обратил никакого внимания на гостя в вышине. Брюнет вглядывался в командира, будто что-то искал, а его губы беззвучно двигались, словно он бубнил себе под нос.

— Не нужно мне мешать, Девяносто Седьмой, — громко проговорил юноша. — Мы все идем к одной цели, просто разными дорогами. Забирай армию и уходи.

Внимание тысяч людей моментально вернулось к странному диалогу, происходящему на их глазах, а шум в рядах воинов по обе стороны стих — они ловили каждое слово.

Собеседник Зефира не спешил отвечать. Он продолжал обшаривать парня внимательным взглядом.

Минуло несколько долгих минут, командир не решился торопить еретика — каждое новое слово несло риск раскрытия. Но хуже всего было то, что затягивание тоже не вело ни к чему хорошему.

И тут случилось то, чего молодой человек опасался: глаза брюнета расширились — он нашел искомое в юноше. Точнее, не нашел…

— Молчун! — взревел Девяносто Седьмой. — Где. Твоя. Метка. Хозяина⁈

— Засунул ему же в задницу, — ответил командир, подхватил факел с земли и приготовился.

— Убить его! Убейте их всех… — полурык еретика прервался внезапно. В грудь брюнета попал болт из стреломета и мгновенно унес его в тылы рюгенгордцев.

Тут же армия противника пришла в движение и, подбадривая себя раскатистым ревом, ринулась в атаку. В следующий момент сверху засвистели сотни стрел, обещая защитникам болезненную смерть.

И когда до сшибки остались какие-то несколько метров, Зефир отмахнулся от летевшей на него стрелы — и в тот же миг метнул факел на землю перед собой.

Перед двумя армиями выросла чуть ли не пятиметровая стена огня, а рев сменился жуткими криками сотен глоток. Клановые рядом с парнем отшатнулись — такой сильный был жар. Зефир не жалел масла, сделав из земли чуть ли не болото, поэтому на какое-то время это должно было задержать противника.

Десятки горящих и вопящих фигур тем временем вылетали из пламени. Некоторые натыкались на заточенные колья и замирали, другие каким-то чудом проскакивали их, но тут же валились наземь от ударов защитников.

Моревийцы избавляли обугленные головешки от страданий. Но милосердием тут и не пахло.

Полминуты спустя огонь начал спадать — долго гореть на поле было, по сути, нечему. И командиру открылся вид на заваленное мертвецами пространство. В нос сразу же шибанул запах жареного мяса, а справа кого-то моментально вывернуло.

За преградой, не решаясь войти в пламя, остановились разгневанные рюгенгордцы: люди и немногочисленные монстры. По центру, судя по расступающимся врагам, возвращался еретик. Скорее всего, не менее злой.

Зефир выхватил меч и приготовился к битве, когда сверху на врага начало что-то внезапно сыпаться. Спустя секунду то тут, то там в порядках чужой армии стали происходить взрывы, разбрасывая по частям десятки противников и сея панику.

Юноша задрал голову и обнаружил над собой, в метрах пятидесяти, судно, с которого и сбрасывались подарки. Они летели беспорядочно, и у командира тут же возникла здравая идея. Он закричал:

— Брут! Скажи тем, что на корабле, бить по черным плащам и робам!

* * *

Маленькое тельце, спрятавшееся под деревянной платформой, мелко потрясывало от страха, а мохнатое сердечко колотилось так, точно хотело вылететь из груди. Брут не любил сражения, и как оказалось — ещё больше он не любил войну.

Сверху, сквозь щели в настиле, доносились крики, лязг оружия и запах гари. Енот видел, как мелькают ноги снующих туда-сюда людей. Слышал, как стучат по дереву стрелы. Это было слишком опасно!

Зверь боялся и переживал — не только за себя, но и за своих друзей, которые рисковали почем зря. Однако убегать он не собирался, во всяком случае до момента, когда Зефир первым не начнет уносить ноги.

В укрытии было относительно безопасно, и вылезать он отсюда не планировал, пока сквозь шум и крики вдруг не расслышал знакомый голос:

— Брут! Скажи тем, что на корабле, бить по черным плащам и робам!

Енот громко сглотнул. Его мордочка нехотя выглянула из-под деревяшки. Осмотревшись, он заметил вверху постройку, парящую в небе, и тут же исчез.

Через мгновение зверь оказался высоко-высоко над летающей людской норой. На ней находились человеки и бросались чем-то опасным вниз, а среди них даже было несколько знакомых.

Начав падать, Брут еще раз переместился и оказался прямо перед одетой в блестящие железяки главной самочкой, стоявшей рядом с крутилкой.

Красноволосая вздрогнула от неожиданности, а крупный дуболом рядом с ней вытащил оружие и чуть не разрезал зверя пополам.

Енот истошно заверещал и мигнул в пространстве, оказавшись в нескольких метрах.

— Лев, — строго посмотрела на своего охранника главная самочка. — Ты Брута не узнал, что ли?

Мохнатый гневно зыркнул на пристыженного мужчину. Однако задание было прежде всего, и он засеменил к парочке, начав быстро тявкать и размахивать лапами.

Человеки внимательно слушали его. Вот только когда он закончил, они недоуменно переглянулись.

— Ты что-нибудь понял? — спросила красноволосая.

— Ни капли, — последовал ответ.

В следующий миг маленькая лапка встретилась с мохнатым лбом в отчетливом шлепке — Брут совсем запамятовал, что большинство совершенно не понимали енотий язык.

Зверь затравленно оглянулся по сторонам, пытаясь что-нибудь придумать. Рисовать не было времени, да и как бы он это изобразил?

Начав пританцовывать