Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис - Наталья Самсонова

— А через неделю ее не стало, — всхлипнула тетушка. — Где бы она ни добыла бумаги, ее заметили.

Мы все замолчали. Я пыталась разобраться в своих чувствах, но этот болезненно-тревожный клубок было невозможно распутать. Стало ли мне чуть легче? Да. Но стало и трудней. Мама рискнула собой и проиграла.

«Но и я тоже не раз выбирала опасные пути», – напомнила я самой себе. Но у меня не было детей. Могла ли она и правда так сильно доверять Саймишу? Впрочем, тетушка говорила, что при жизни мамы ее супруг вел себя идеально.

— Значит, теперь нам известно, кто и зачем создает тварей? — спросила я, когда молчание стало меня тяготить.

— Кто — все еще неизвестно, — покачал головой Хайлен. — А вот причин для создания — две. И ни одна из них тебе не понравится.

Я вопросительно на него посмотрела, и герцог продолжил:

— Если верить бумагам, а не верить причин нет, то изначально тварей пытались взять под контроль ради прямого использования.

— Солдаты, — выдохнула я.

— Именно, — кивнул Хайлен. — И я бы даже сказал – идеальные солдаты: сильные, неутомимые, не нуждающиеся ни в пище, ни в одежде, ни в оружии.

— Все свое, — невесело хмыкнула тетушка.

Я поежилась, представив, что могло произойти с нашим миром, если бы этот эксперимент увенчался успехом!

— На наше счастье, — вступил Анхель, — твари-из-за-грани равнодушны ко всему, кроме попыток утолить свою ярость. Они нападали на всех. И тогда одному из ученых пришла в голову мысль: что, если заразить тело умирающего человека тварью и начать договариваться еще при жизни мага?

— Как я понимаю, — тихо проговорила я, — это тоже не дало результата?

— Почти, — кивнул Хайлен. — Они не смогли создать управляемых тварей, но заметили, что у таких людей магический очаг отделяется от тела. И его можно пересадить.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, нет, нет!

Это даже хуже, чем неутомимые солдаты. Последние рано или поздно появились бы у всех, и шаткий мир был бы восстановлен. Но отнять и передать магию…

— Именно, — вздохнул Хайлен. — И, судя по всему, магию сейчас пересаживают очень активно.

— Но как?! — никак не могла понять я. — Как?

— Старый лорд райн-Торланд предположил, что людям обещают жизнь и исцеление от твари. Или же лгут о том, что, лишь избавившись от магии, они смогут изгнать тварь. Так или иначе, на телах неправильных тварей были следы ритуала и добровольного отказа от магии.

Я обхватила себя за плечи. Не одну сотню лет шли разговоры о том, что Боги одаряют людей несправедливо и неразумно. Что вчерашний сиволапый крестьянин может оказаться в одной Академии с сиятельным графом или великолепной маркизой.

— В последнем журнале была собрана статистика пропавших без вести магов, — безжалостно продолжил Анхель. — И некоторые из них впоследствии «всплыли» здесь, у нас.

— Остальные, вероятно, на моих землях, — сухо проговорила я. — Или давно уничтожены студентами боевого факультета.

Тут мне пришлось объяснить суть своего договора с Академией. И признать, что ректор с его предложением возник в моей жизни в идеально правильный момент:

— У меня не было выбора. То есть Саймиш намекал на некоего лорда, который желает помочь несчастной мне… Но, знаете, от таких намеков мне только сильнее хотелось согласиться на предложение ректора.

— Думаю, нам стоит посетить твои земли, — задумчиво проговорил Хайлен.

Лукреция покивала, а затем сказала:

— Ты тоже хотела нам что-то рассказать?

— Человека, который учил меня и Летишу извлекать суть магии, звали профессор Ильфари, — я грустно улыбнулась, — и он проговорил очень интересную фразу: «В тебе птицей бьется то, что должно принадлежать мне. И настанет такой день, когда ты будешь умолять о снисхождении».

Тетушка вскрикнула и прижала руки ко рту:

— Боги милосердные!

— У Летиши был полностью раскрытый огненный дар, — продолжила я, — но после одного из занятий профессора Ильфари выставили из Академии, а Летиша погасла. От ее таланта остались лишь слабые искры, и она возненавидела меня за то, что… За то, что выпили ее, а не меня.

— Кто тебя спас? — тихо спросила тетушка.

— Моя собственная глупость, — криво улыбнулась я. — Видишь ли, Летиша была моей первой и единственной подругой. Она хотела гулять по вечерам, хихикать и болтать на занятиях, а после обсуждать парней с боевого факультета.

— Ну, моя жизнь в Академии была такой же, — нахмурилась Лукреция, — но так я и магистром не стала! А ты-то когда все успевала?!

— По ночам, — развела я руками. — Днем пила тонизирующие напитки, веселилась, а ночью пробиралась в библиотеку и наверстывала пропущенное. За день до трагедии я уже отдала суть магии профессору Ильфари, потом всю ночь готовилась к тесту, потом закончились занятия – и я просто уснула. Да так, что меня никто не смог разбудить. Я слегла с таким истощением, что проснулась лишь через неделю, в больничном крыле. И тогда же меня посетил райн-Велронд, герцог Нойа.

— Он поставил тебе блок, — ахнула тетушка. — Конечно, уж у него-то все книги есть!

— А профессора Ильфари мы больше никогда не встречали. Летиша тоже его забыла, но…

— Она не была твоей подругой, — припечатала тетушка. — Кто чаще всего отдавал суть?

— Я. Он говорил, что для нас это тренировка, а для пациентов городского дома исцеления — шанс выжить, — добавила я и горько рассмеялась, — и ведь мы верили. Гордились собой. Но никому не рассказывали, ведь это была наша общая тайна.

— Ты сможешь описать его внешность? — спросил Хайлен.

— Нет, — покачала я головой, — он носил иллюзию.

В комнате повисла гнетущая тишина. И я, сердито дернув плечом, поспешила сменить тему:

— Можно мне посмотреть бумаги, ради которых погибла моя мама?

— Да. — Хайлен тотчас поднялся на ноги. — Мы ничего не переносили из башни, лишь выставили караул.

Лукреция и Анхель остались в комнате, а мы с герцогом вышли.

— Ты так и не спросишь, почему мои щиты не сработали на твари? — глухо спросила я.

Хайлен