Оборотень по объявлению. Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

На подходе к столовой ощущаю запах теста и яблок – неповторимый аромат шарлотки. Такой простой домашний пирог, который сделает и дитя, но даже это меня цепляет.

Я застываю на пороге кухни, наблюдая, как эта женщина порхает по ней с рукавицами.

– Заходи, милая, не стесняйся! – Она бросает на меня приветливый взгляд и тут же охает, переводя глаза на духовку: – Кажется, пригорело!

Ее голос мягкий, с легкой и приятной теплотой, а совсем не тот ледяной и высокомерный, который я ожидала услышать. И словно… старше.

Я делаю шаг внутрь.

Женщина стоит спиной к двери у небольшой кухонной панели, встроенной в нишу. На ней простые льняные брюки и белая блуза, волосы цвета спелой пшеницы собраны в небрежный, но элегантный узел. Она что-то энергично взбивает в миске. Рядом, на столе, лежат очищенные яблоки.

– Не знаю, как ты умудрялась приготовить на эту ораву столько блюд! Я с десертом-то никак не успеваю. А казалось бы, самая обычная шарлотка. Не поможешь?

Она смотрит на меня так дружелюбно, что я теряюсь. Сколько ей лет? Просит помочь?

Я бросаю взгляд на три приготовленных пирога, один из которых она только что достала из духовки, и он чуть подгорел.

– Алиса только что выбралась из такого переплета! – Рядом со мной встает Эмма. – Давайте лучше я помогу.

– Небеса! Что случилось? – Женщина отставляет миску и подходит ко мне, снимает рукавицы и берет мои руки в свои. – Ты в порядке? Не ранена? Перепугалась, наверное? Давай-ка сядь, я тебе чай сделаю.

Ее руки теплые и ухоженные, и, когда она вдруг как-то по-матерински растирает мои ладони, я застываю.

Бывшая волнуется за меня? Она больше похожа не на роковую возлюбленную, а на заботливую тетю или…

– Я в порядке, – с трудом выдавливаю я, полностью сбитая с толку.

– Садись сюда. – Она ведет меня к единственному стулу на кухне. – Где тут у вас чай, Эмма? А Саша где бродит, когда тебе так нужна его поддержка?

Я совершенно ничего не понимаю. Смотрю, как она порхает по кухне, заваривая мне чай, и, лишь когда передо мной появляется чашка ароматного напитка, отмираю.

Она открывает духовку, и в комнату валит запах горелого теста. Женщина ахает, судорожно выхватывает противень с почерневшей сверху лепешкой и с таким видом искреннего огорчения ставит его на стол, будто это мировая катастрофа.

– Ну вот! Опять сгорел. – Она тяжело вздыхает. – Я всегда была не в ладах с выпечкой. Мясо – пожалуйста, суп – легко, а тут… Всегда либо сырое, либо угольки, но Саша так любит шарлотку…

Я смотрю на ее расстроенное милое лицо, на дымящийся пирог, и все мои предположения рушатся как карточный домик. Это не похоже на встречу с соперницей. Это похоже на сцену из семейной мелодрамы.

– Ничего страшного, – говорю я автоматически, поварской инстинкт пересиливает смятение. – Верхний слой можно аккуратно снять, если низ и середина пропеклись.

– Ох, не обманывай меня, дорогая. – Женщина грустно улыбается, тыча вилкой в черную корку. – Это провал, придется начинать сначала. Хотя… – Она вдруг смотрит на меня с хитрой искоркой в глазах. – Саша говорил, ты волшебница на кухне. Может, научишь? А то я уже лет тридцать пытаюсь приготовить идеальную шарлотку, но у меня не выходит.

– Саша говорил обо мне? – шепчу я.

– Ну конечно! – Женщина смеется. – Говорил, что ты невероятно готовишь и что весь его клан у тебя в кармане сидит и слюнки пускает. И что он украл тебя прямо из ресторана, – доверительно шепчет она последнюю фразу.

Что-то щелкает внутри. Я понимаю, что все не так.

– Вы… Вы ведь не Олеся, да?

Женщина замирает с венчиком в руке. Недоумение сменяется озарением, и она с нервным смешком отвечает:

– Олеся? Ох, милая моя, да нет же! Ты думала, что я – это она?

Я неловко киваю.

– Я мама Саши. Зови меня просто Верой.

Стул становится зыбким подо мной, и я хватаюсь за столешницу.

Мама…

Это его мама!

Он привез сюда не бывшую, а свою маму.

– Саша хотел, чтобы я познакомилась с тобой, – говорит Вера, приветливо улыбаясь.

Горячий стыд накрывает меня с головой, и теперь моя ревность, мой страх и мой побег кажутся дикой нелепостью на фоне этой прекрасной женщины, которая прилетела поддержать сына и познакомиться со мной.

Глава 74

Воздух медленно возвращается в легкие, а лицо горит, как та самая подгоревшая шарлотка. Мама. Просто мама.

– Я подумала, что Саша привез Олесю. Мне так неловко… – выдыхаю я, готовая провалиться сквозь пол от стыда.

– Думала, что он привез свою давнюю любовь и бросил тебя ради нее? – В глазах Веры нет ни капли осуждения, только мягкая, понимающая грусть.

Я киваю.

Она машет рукой, как бы смахивая всю эту нелепость.

– Нет, милая. Та история давно закончилась, и я рада, что это действительно так. И ты лучшее тому подтверждение. А вот мне за пироги действительно неловко! – Она смотрит на три подгорелых пирога с таким комическим отчаянием, что у меня невольно дергаются уголки губ. – Видишь плоды моих стараний? Я хотела тебя впечатлить, а в итоге только перевела продукты. Научишь свою свекровь хоть чему-нибудь?

Слово «свекровь» звучит так неожиданно и громко, что я снова теряю дар речи, в то время как Вера уже действует. Она безжалостно вываливает пироги в мусорку, хлопает в ладоши и смотрит на меня с вызовом.

– Ну что, шеф? Покажешь, как это делается?

И это «шеф» решает все – запускает во мне профессионала. Мое тело, зажатое в тисках неловкости, вдруг расслабляется, и я киваю.

– Хорошо. Закатывайте рукава, – говорю я. – Но делать все будем с нуля. Согласны?

Я рада, что можно отвлечься и не анализировать свои чувства. Как всегда, меня спасает любимое дело – готовка. Я просто буду делать то, что умею лучше всего на свете.

– Я в твоих руках! – Вера сияет, хватает фартук и протягивает мне.

Я мягко отвожу ее руку в сторону и показываю на свою униформу, что висит на крючке:

– У меня есть поварской китель. Хотите такой же?

– А можно? – с восторгом спрашивает Вера.

– Конечно!

Мы надеваем белоснежные кители, закалываем волосы и натягиваем колпаки. Двигаемся как настоящая команда, и я с удивлением поглядываю на женщину.

– А какое у вас отчество? А то мне как-то неудобно обращаться к вам по имени.

– Прошу, никакой официальности. Это отдаляет, – улыбается Вера.

Я киваю, принимая ее правила.