«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий

Попробуем наметить пути решения [этих проблем].

§ 60

Прежде всего, необходимо выбрать единичные тексты для эмпирического анализа. Вообще говоря, они могут быть самыми различными, ибо разрабатываемый метод должен быть применим к любому и всякому тексту. Однако при реальном выборе текста для анализа мы должны учитывать, что к чем более развитому «этажу» мышления будет принадлежать выбранный текст, тем больше сложных и свернутых структур знания будет содержать процесс мышления, выраженный в этом тексте, и тем больше, следовательно, будет затемняться собственно операциональная структура этого процесса структурами знания, движущими в нем. Другими словами, чем к более развитому «этажу» мышления будет принадлежать выбранный текст, тем труднее нам будет в нем разобраться без предварительной выработки понятий о соответствующих структурах знаний, и поэтому для начала мы должны выбрать такие тексты и, соответственно, такие процессы мышления, которые были бы, с одной стороны, достаточно сложными, чтобы в них можно было выявить необходимое разнообразие операций и способов их сочленения, а с другой, чтобы структуры движущихся в этих процессах знаний были достаточно простыми.

Затем нужно обратить внимание на то, чтобы выбираемый «текст» был цельным, а не частичным. Отобрать «цельный» текст можно по «смыслу» или, иначе, по пониманию содержания: он должен быть, с одной стороны, не связан непосредственно с другими текстами, а с другой, неразрывно связан внутри себя, то есть ни одно из входящих в него предложений не может быть выброшено без ущерба для всего текста.

Первоначально выбор «цельного» текста производится исключительно по интуиции и в целом ряде случаев — без труда. Но чтобы сделать эту процедуру анализа научной в точном смысле этого слова, необходимо ее осознать и выразить в точных понятиях. Поскольку выделение «текста» производится на основе каких-то соображений по поводу содержания, то, чтобы осознать его, мы должны, очевидно, прежде всего выработать перечень содержательных характеристик мышления, выражаемого в [точных понятиях].

Эта задача была поставлена уже в древнегреческой науке (аристотелевы категории) и потом постоянно обсуждалась и «дорабатывалась» на протяжении всей истории философии. Теории категорий в онтологии, метафизике, теории познания и логике — все это различные попытки выработать перечень, или систему, таких содержательных характеристик. В результате накоплено очень много эмпирических перечислений, классификаций, описаний, однако строгих и продуктивных методов решения проблемы, несмотря на долгую ее историю, так и не было выработано. Все предложенные описания, и в особенности системы категорий, выглядят исключительно спекулятивными, ненаучными; правильность выделения тех или иных характеристик в качестве категориальных, полнота их перечисления, связи между ними — все это кажется случайным. Объясняется такое положение, на наш взгляд, прежде всего господством порочного метода исследования языкового мышления, основанного на принципе параллелизма формы и содержания. Следствием его была невозможность выяснить, что же представляет собой содержание мышления, а следовательно, и невозможность исследовать виды или, скорее, типы содержания в их необходимой связи друг с другом. Чтобы построить систему содержательных характеристик языкового мышления, необходимо стать на принципиально иную и значительно более широкую точку зрения — нужно определить и вывести само содержание как то, что возникает в ходе взаимодействия общественного человека с объективным миром. Только такой подход даст необходимое научное основание для решения указанного вопроса и избавит нас от спекуляций фихтевско-гегелевского типа.

Но сам этот подход возможен только при генетическом восхождении и не может быть применен при нисходящем анализе эмпирически заданных единичных языковых текстов. Кроме того, необходимым условием генетического восхождения, как мы уже говорили, является определенный минимум знаний о мыслительных процессах, полученный посредством эмпирического анализа. Поэтому прежде всего мы должны поставить вопрос, как можно использовать уже накопленный эмпирический материал о содержательных характеристиках языкового мышления для выработки новых понятий о мыслительной деятельности.

Здесь, как нам кажется, на помощь может прийти понятие задачи. Каждый мыслительный процесс возникает в связи с определенней задачей, и конечный продукт его — определенное мыслительное знание — выступает как решение этой задачи. Поэтому можно сказать, что между конечным продуктом мыслительного процесса — знанием — и задачей, на решение которой этот мыслительный процесс направлен, существует известное соответствие; во всяком случае, продукт мыслительного процесса с какой-то стороны может характеризовать задачу.

В ряде психологических работ, связанных с исследованием мыслительной деятельности, задача определялась как характеристика отношения между целью и условиями; цель, в свою очередь, отождествлялась с осознаванием продукта деятельности. Такое понимание задачи не подходит нам по трем причинам. Во-первых, связанное с понятием цели, оно и само таким образом приобретает сугубо субъективный характер и поэтому становится непригодным для чисто объективного анализа текстов. Во-вторых, оно опирается на заданность условий, хотя в целом ряде случаев именно поиск таких условий является основным ядром самих мыслительных процессов, и [сам поиск], следовательно, не может быть охарактеризован этим понятием. В-третьих, такое понимание задачи объединяет в себе характеристики как конечного результата процесса мысли, так и того, с чего этот процесс начинает, его условий или «исходного материала», изменение любого из этих моментов меняет и характеристику задачи. Это обстоятельство затрудняет сопоставление тех (бесспорно, генетически связанных между собой) процессов мышления, которые имеют один и тот же конечный продукт — знание, но исходят из разных условий и поэтому, естественно, имеют разное строение.

Учитывая эти моменты, мы сознательно отходим от принятого в психологических работах понимания задачи и отождествляем ее (на первом этапе своего анализа) с определенными логически обобщенными характеристиками продуктов мыслительных процессов, то есть конечных знаний.

Чтобы иметь возможность классифицировать различные тексты на основе понятия о задаче, надо попытаться представить все существующие содержательные характеристики знаний — возможных конечных продуктов мыслительных процессов — в виде перечня логически обобщенных задач исследования (первоначально весьма приблизительного и условного). В соответствии со всем вышесказанным — и это важно подчеркнуть еще раз — этот перечень «задач» будет представлять собой не что иное, как перечень категорий (это и есть логические типы знания, характеризуемые, прежде всего, со стороны их содержания). Поскольку задачи характеризуются со стороны содержания, появляется возможность в ряде пунктов определенным образом «организовать» этот перечень, исходя из зафиксированных уже в исследовании объективных взаимоотношений соответствующих содержаний. (Нельзя забывать, что эта организация является пока очень приблизительной и во многом даже просто условной, фиксирующей некоторые чисто интуитивные и еще совсем не проанализированные рефлективно различения; она может быть уточнена и получит свое действительное обоснование только на втором этапе исследования языкового мышления, в генетическом восхождении.)

Чтобы только пояснить, что мы имеем в виду, говоря