«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий

к задаче исследования структуры. Чтобы определить отношение количественных характеристик одного свойства двух каких-либо объектов, надо предварительно определить сами эти количественные характеристики, и в ряде процессов мышления эта последняя задача окажется промежуточной относительно задачи определения отношения.

Но кроме промежуточных задач этого рода, то есть уже вошедших в перечень возможных содержательных задач исследования, в сложных процессах мышления обнаруживаются промежуточные задачи также и другого рода. Например, чтобы определить числовое значение отношения двух величин, недоступных непосредственному измерению, мы «переводим» это отношение в отношение других величин, доступных измерению, и, определяя последнее, тем самым определяем и первое. Задача переведения одного отношения в другое в таком процессе мышления выступает как промежуточная по отношению к задаче определения исходного отношения. Или другой пример. Чтобы определить числовую величину какой-либо характеристики геометрической фигуры (периметра, площади и т. п.), часто бывает необходимо включить ее в качестве элемента в систему более сложной фигуры. Задача включения исследуемого предмета в какую-либо систему в таких процессах мышления является промежуточной по отношению к первой задаче. Промежуточными задачами такого же рода являются: «упрощение» рассматриваемого предмета, «сведение» его к другому предмету, «выведение» из другого, «отображение» одного предмета в другом и еще целый ряд подобных задач.

Все они дают возможность выделять составляющие процессы в сложных процессах мышления. Однако по характеру своему, «по природе» они значительно отличаются от задач первого рода. Для первых специфическим признаком служит характеристика типа содержания, фиксируемого в знании, являющемся продуктом соответствующего процесса. Вторые не могут быть поняты с точки зрения этой характеристики. Например, переведение исследуемого отношения двух величин в такое же по своему числовому значению отношение других величин бессмысленно с точки зрения содержательных задач первого рода. Точно так же включение рассматриваемого предмета в более сложную систему есть просто переход к другому предмету, к исследованию этого другого предмета, неоправданный с точки зрения задач первого рода. И тем не менее такие процессы мышления существуют и играют огромную роль в процессах исследования. Если не выделить и не зафиксировать в особом перечне задачи этого рода, то будут совершенно непонятными и выпадут из исследования значительные и существенные части реальных процессов мышления. Действительное значение и смысл задач второго рода раскрываются только во второй части исследования — в восхождении, при сопоставлении содержательной задачи исследования, традиционных средств ее решения и условий, в которых находится предмет. Но выделение этих задач необходимо уже в первой части исследования при эмпирическом расчленении языковых рассуждений. Оно может быть осуществлено путем сопоставления различных промежуточных знаний, получаемых в ходе сложного процесса мышления. Именно из этого сопоставления мы получаем определения задач — переведение, упрощение, включение в систему, сведение, выведение и т. п. Оно характеризует отношение исходного и конечного знания определенных частей исследования и вместе с тем место и функциональную роль этих частей исследования в сложном процессе мышления.

Последовательное применение такого анализа процессов мышления, то есть выделение промежуточных задач исследования (первого и второго рода) и разложение процесса на составляющие части в соответствии с выделенными задачами, должно в конце концов привести нас к таким процессам мышления, которые этим способом уже не могут быть разложены на составляющие. Такие далее неразложимые этим способом, или элементарные с точки зрения этого способа анализа, процессы мышления мы будем называть «операциями мышления» или просто «операциями».

Разлагая процессы мышления на составляющие их операции, мы в то же время будем фиксировать последовательность и связь этих операций в каждом исследованном процессе. Сопоставление проанализированных таким образом процессов мышления между собой позволит нам выделить чаще всего встречающиеся комбинации операций, что сможет служить намеком на существование связи между ними. Фиксированный таким образом эмпирический материал должен быть затем объяснен во второй части исследования языкового мышления — в восхождении.

Рассматривая операции, составляющие сложные процессы мышления, и типы связей между этими операциями, мы переходим в новую и почти неразработанную область исследования мыслительной деятельности — в область исследования ее строения. Строение (элементарный состав и структура) процессов мышления будет, очевидно, их третьей, важнейшей и притом специфически процессуальной характеристикой.

Б. Опыт анализа отдельных текстов, содержащих решения задач (§§ 62–71)

§ 62

Исследования ряда текстов, проведенные по изложенной выше программе, столкнулись с целым рядом трудностей, что заставило уточнять как сами понятия о процессах мышления, так и связанные с ними методы разложения текстов. Это не было для нас неожиданностью, так как сама программа с самого начала была задумана лишь как средство первого приближения к действительности: она исходила из простейшего представления процессов мысли как строго линейных, неразветвленных, непрерывных и гладких одноплоскостных переходов от одного знания к другому, что заведомо мало похоже на действительное их строение. Вводя такую гипотезу — как единственно возможную на первом этапе анализа, — мы предполагали, что попытки произвести на ее основе расчленение реальных текстов натолкнутся на трудности, но это вместе с тем должно было дать нам материал для дальнейших уточнений самой гипотезы, для более глубокого понимания действительного строения мысли и соответствующего им изменения принципов анализа.

Изложение всех перипетий анализа конкретных текстов заняло бы непомерно много места. Поэтому здесь мы опишем лишь самые основные из тех трудностей, с которыми столкнулся анализ, и притом — в абстрактной, схематической форме. Это позволит нам сформулировать важнейшие из проблем, которые стоят в этой области сегодня, и наметить пути их решения.

§ 63

[Во-первых, в ходе] анализа ряда текстов (в частности, математических) выяснилось, что если продукт (или конечное знание) процесса мысли определяется сравнительно легко, то «исходный материал», или исходные знания, с которых «начинается» этот процесс, напротив, определить не так-то просто. Всякий процесс мышления не только начинает с определенного знания, но — самое главное — осуществляется с помощью целого ряда знаний, которые входят в него в качестве средств. Такими знаниями для математических текстов являются, к примеру, [знания о] делении и умножении, извлечении корня, все знания о пропорциях и т. п. Включаясь в различные более или менее сложные процессы мышления, эти знания превращают различные составляющие этих процессов в формальные действия и тем самым перестраивают сами эти процессы. Но в силу этого [данные] знания оказываются таким же «исходным материалом» для перестроенных сложных процессов мышления, как и те знания, которые, собственно, перерабатываются в этом процессе; во всяком случае, они определяют характер процесса мышления хотя и по-другому, но ничуть не в меньшей степени, чем последние знания. Если бы этих знаний не было, то процесс мышления имел бы совершенно другой состав и другую структуру. Итак, первый вывод, к которому мы приходим при попытке анализа конкретных текстов: процесс мышления содержит неоднородные части — собственно процесс