Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

Заметка сама по себе не значила ничего. В стране двести миллионов человек, в Питтсбурге полмиллиона, люди в нем умирают каждый день, в том числе служащие федеральных ведомств.

Смущали формулировки.

«Необычные обстоятельства» в газетном языке означают одно из двух: тело нашли там, где тела обычно не находят либо нашли его в таком виде, что репортеру не дали описать. И то и другое пишут тогда, когда полиция сама еще не решила, что говорить.

А «от дальнейших комментариев отказался» значит, что репортер и получил отказ по каждому пункту, включая ведомство. Ведомство назвали бы. Оно не тайна и родственников не касается.

Значит, оно не было названо.

Я сложил газету и убрал в карман кресла перед собой, потом передумал и достал обратно.

За окном пошли огни, россыпями и полосами, длинными прямыми линиями шоссе. Самолет начал снижаться, и по салону прошел сигнал пристегнуть ремни.

В аэропорту Нэшнл я вышел из самолета в десять сорок вечера.

Зал прилета в этот час почти пуст. Работают два киоска, кафетерий закрыт, уборщик возит машину по полу между рядами кресел. У выхода стоят телефонные будки, восемь штук в ряд, с деревянными створками и полками для справочников.

Я собирался ехать домой. Но сначала я поставил сумку на пол, зашел в крайнюю будку и закрыл за собой дверь.

Десять центов, на коммутаторе отдела сняли на четвертом гудке.

— Дежурный по отделу, агент Малвейни.

— Митчелл. Только что с рейса.

— С возвращением. — Голос у Малвейни был сонный. — Вам тут стопка сообщений с пятницы.

— Потом. У меня один срочный вопрос.

— Слушаю.

— За выходные по округу или по смежным ведомствам ничего не проходило по Питтсбургу? Смерть федерального служащего.

В трубке помолчали.

— Проходило, — сказал Малвейни другим тоном. — Сегодня днем. Оповещение из питтсбургского отделения, разослано по кругу. Погибший из казначейства.

— Фамилия?

— Секунду.

Я слышал, как он листает подшивку.

За стеклом будки уборщик прошел со своей машиной мимо и скрылся за колонной.

— Есть, — сказал Малвейни. — Дональд Р. Сеймур, двадцать шесть лет, младший служащий отдела расследований, питтсбургское бюро казначейства. Найден в понедельник утром. Помечено как подозрительная смерть, расследование ведет полиция округа.

— Обстоятельства?

— В оповещении их нет. — Он помолчал. — Митчелл, тут стоит пометка, мне она не нравится.

— Какая?

— «Просьба уведомить о любых контактах погибшего с сотрудниками Бюро за последние девяносто дней». — Малвейни выдохнул в трубку. — Такое пишут, когда подозревают, что человека убили по работе.

Я стоял в будке и смотрел на телефонную книгу на полке.

— Малвейни, скажите еще кое-что. Найдите мне телефон Артура Ленца, казначейство, Вашингтон. Домашний.

— Это не по адресной книге, а через их дежурного.

— Найдите.

Он нашел за четыре минуты.

Домой я приехал около полуночи. В окне кухни горел свет. Николь не спала, сидела за столом в халате, с чашкой, перед ней лежала раскрытая папка со служебными бумагами. На плите стояла кастрюля.

Кассия подошла первой, Брут поднял голову и хлопнул хвостом по полу.

— Привет, милый, — сказала Николь.

Она встала, обняла меня и не сразу отпустила.

— От тебя пахнет соляркой.

— Три дня болтался в море.

— Ты будешь ужинать?

— Через десять минут. Мне надо позвонить.

Она посмотрела мне в лицо и больше ничего не спросила. Только унесла папку со стола и ушла наверх, оставив меня одного.

Телефон висит в коридоре, у лестницы.

Ленц снял трубку сразу, с первого гудка, и по этому одному стало ясно, что он уже давно сидит рядом с аппаратом.

— Ленц слушает.

— Артур, это Митчелл.

Он долго молчал.

— Вы вернулись, — сказал он наконец.

— Час назад. Я звоню спросить про Сеймура.

Он не спросил, откуда я знаю. Не спросил, кто мне сказал. Просто помолчал еще несколько секунд.

— Донни работал у меня два года, — сказал Ленц. — Пришел после университета. Дотошный мальчик, из тех, кого приходится отправлять домой в восемь вечера, иначе они сидят до десяти.

— Он занимался запросами по банку?

— Он занимался всеми моими запросами. — Голос у Ленца был без эмоций, но видно, как ему это дается. — В том числе перепиской по счету в Нассау. Переписка велась через юридический отдел казначейства и через государственный департамент, процедура долгая. Ответ ожидался в конце месяца.

— Почему Питтсбург?

— Потому что он оттуда родом. — Ленц кашлянул. — Уехал в пятницу вечером, на выходные, к матери. Должен был вернуться в понедельник утренним поездом.

Я стоял в темном коридоре и смотрел на светлый прямоугольник кухонной двери.

— Вам известны обстоятельства его смерти?

— Отчасти. — Он помолчал. — Мне звонили из нашего питтсбургского бюро в четыре часа дня. Тело нашли в переулке, в складском районе, в полутора милях от дома матери. При нем осталось все бумажник, часы, деньги, около сорока долларов наличными. Ничего не взято.

— Причина смерти?

— Полиция пока не говорит. — Ленц выдохнул в трубку. — Но человек, звонивший мне, сказал одну вещь, которую я не могу выкинуть из головы. Он сказал, что вскрытие назначили на завтра и что судебный врач отказался называть предварительную причину. Отказался. Это делают в двух случаях, когда причин несколько или когда картина не сходится ни с чем очевидным.

Наверху скрипнула половица, Николь прошла из ванной в спальню.

— Митчелл, — сказал Ленц. — Я всю ночь сижу тут и перебираю совпадения.

— Скажите что у вас получилось?

— Запрос по заводу в Филадельфии я отправил четырнадцатого. Готовил его Донни. Переписку по счету в Нассау вел он же, и последнее письмо ушло в среду. В пятницу он уехал. В понедельник его нашли. — Ленц замолчал. — Это цепь. Я вижу цепь. Я сорок лет вижу цепи в чужих бумагах и эту вижу тоже.

— Но есть что-то еще?

— Я знаю цену такому чутью. — Он произнес это уже жестче. — Двадцать шесть лет, ночь, складской район, переулок в полутора милях от дома. Молодой человек, вернувшийся в родной город на выходные, вполне мог оказаться там по сотне причин, половина этих причин не имеет к работе никакого отношения. Если я завтра приду к начальству и скажу, что моего клерка убрали из-за юридической конторы на Коннектикут-авеню, мне зададут вопрос, чем я это докажу. И ответить мне будет нечем.

Я перехватил трубку в другую руку.

— Артур, какие бумаги он держал у себя?

— Рабочие копии. — Ленц ответил без запинки, значит, уже проверял. — Оригиналы у меня в сейфе, они на месте, я смотрел вчера и сегодня. У него в столе лежали черновики запросов, реестр исходящих и переписка с юридическим отделом.

— Стол в порядке?

Долгое молчание.

— Стол цел, — сказал Ленц. — Я