Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

Уже в конце 1915 года при Военном министерстве было создано Междуведомственное совещание по распределению военнопленных, задачей которого было обеспечение рабочей силой промышленных предприятий Российской империи во время войны.

В первой половине 1917 года количество занятых на различных работах военнопленных превышало 1,5 миллиона человек. При этом, например, в четырех основных каменноугольных бассейнах империи – Донецком, Уральском, Подмосковном и Западносибирском – военнопленные составляли около 27 % всех рабочих, в горнозаводской промышленности Урала – почти 30 %, а в железорудной промышленности Юга России – около 60 %. Военнопленные составляли более 10 % рабочих даже на предприятиях, непосредственно работавших на войну. (Интернационалисты. С. 51.)

Военнопленные были сосредоточены в более, чем 400 лагерях в Сибири, на Урале, в Казанском, Туркестанском, Московском и Петроградском военных округах. По сути, находясь в лагерях или занятые на производстве, военнопленные представляли из себя спаянные по национальному признаку, сравнительно дисциплинированные, имевшие боевую подготовку значительные группы людей, чья свобода была ограничена лишь постольку, поскольку дееспособное государство, пленниками которого они были, способно было эту свободу ограничивать.

Теперь, чтобы проследить хронологию событий, возвратимся в 1914 год. Германия к началу боевых действий руководствовалась стратегическим планом, разработанным еще к 1905 году начальником немецкого Генерального штаба генералом фон Шлиффеном. Этот план предусматривал принцип одновременной войны только с одним противником, путем достижения победы над Францией в течение одного-двух месяцев, после чего все силы должны были сосредоточиться на противостоянии России.

Однако наступление русской армии в Восточной Пруссии, начавшееся в августе 1914 года, а затем и контратака англо-французских войск в битве на Марне (сентябрь 1914) сорвали план Шлиффена. Враждующие стороны перешли к изматывающей позиционной войне, наименее перспективной для Центральных держав, крайне ограниченных в своих ресурсах, в отличие от Российской и Британской империй.

В таких условиях правительство Германии очень быстро пришло к очевидной мысли о необходимости ликвидации одного из фронтов. С этой целью, помимо чисто военных мер, германские МИД и Генеральный штаб проводили в странах Антанты активную работу по активизации местных подрывных элементов. В Англии, Франции и Италии, на которых, помимо России, были сосредоточены германские усилия, желаемые результаты достигнуты не были – в том числе потому, что их национальные партии, принадлежавшие к набравшему силу по всей Европе еще к началу войны социал-демократическому движению, заняли четкие патриотические позиции, пойдя, в условиях мировой бойни, на сотрудничество с правительствами своих стран.

Однако в России социал-демократическая партия была расколота на две части: «меньшевики», вопреки названию имевшие «контрольный пакет акций» в Российской социал-демократической партии (РСДРП) в целом, и «большевики», яростно сражавшиеся за собственную лидирующую роль.

И здесь сыграл свою роль субъективный фактор в лице выходца из Российской империи, искренне ненавидевшего свое бывшее отечество и столь же искренне лелеявшего мечту о германском подданстве, – Израиля Лазаревича Гельфанда. Он же – Александр Парвус (1867–1924).

Названный господин, деятель российского и германского социал-демократического движения, теоретик марксизма, один из руководителей, вместе с Троцким, Петербургского Совета рабочих депутатов во время русской «революции» 1905 года, являлся вместе с тем весьма ловким финансистом, сделавшим состояние на военных поставках в Турцию еще во время Балканских войн 1912–1913 годов.

Начало Первой мировой войны стало для Парвуса радостным событием, оживившим его мечты о сокрушении Российской империи.

7 марта 1915 года на стол государственного секретаря (министра иностранных дел) Германии фон Ягова ложится, подготовленный Парвусом, некий документ, известный как «Меморандум доктора Гельфанда», в котором тот, используя опыт 1905–1907 годов, подробно расписал план по организации революции внутри России и тем самым по выводу ее из войны. Этот план вполне сочетался с задачей обрушения одного из фронтов, в данном случае – Восточного, стоявшей перед германским командованием.

Меморандум содержит «все аспекты и обстоятельства, которые Парвус считал необходимыми для достижения своей цели: свергнуть царизм, сократить Россию до территории собственно России и сделать рабочий класс господствующим. (Хереш Э. Купленная революция. Тайное дело Парвуса. С. 105.)

В конце марта 1915 года Парвус получил от министерства иностранных дел Германии первый миллион марок на озвученные им цели. Кроме аванса, были даны твердые гарантии на продолжение финансирования. Так Парвус получил самое главное для будущей революции – деньги.

Дальше возникала чисто техническая проблема – найти оппозиционную партию в России, которая ради будущей власти пойдет на сотрудничество с врагом, чтобы помочь тому одержать победу в кровавой войне.

Эта проблема, на первый взгляд, была трудно разрешима, уж слишком единодушно практически все российские оппозиционеры встали на сторону царя и правительства в смертельной схватке с противником на фронтах Первой мировой.

Но, как известно, в «семье не без урода», в том числе и в семье социалистической. Именно в этот момент на вопрос «Есть ли такая партия?» госпожа История ответила: «Есть, есть такая партия!» И действительно, на стороне открытого врага своей страны пожелали выступить большевики. Добавим, что их вождь – В. И. Ленин – «теоретически обосновал» свою позицию.26 июля 1915 года появляется его статья «О поражении своего правительства в империалистической войне»:

«Революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своему правительству. Это – аксиома… Революция во время войны есть гражданская война, а превращение войны правительств в войну гражданскую, с одной стороны, облегчается военными неудачами («поражением») правительств, а с другой стороны, – невозможно на деле стремиться к такому превращению, не содействуя тем самым поражению». (Ленин В. И. ПСС. Т. 26. С. 286–287.)

Впрочем, большевистских сил, даже с германской подпиткой, было совершенно недостаточно, чтобы свалить или даже серьезно поколебать Российскую империю. После провала попыток организовать всеобщую стачку и вооруженные выступления в 1916 году Германия сократила до минимума финансирование русских революционеров. К концу 1916 года большевистские организации в России были практически полностью разгромлены. Многие лидеры партии, такие как Свердлов или Сталин, прозябали в ссылке в далеком Туруханском крае. Троцкий с Лениным не могли показать в России и носа. Даже обычно неунывающий, в политическом смысле, Парвус предпочел вновь вплотную заняться бизнесом.

Но тут наступил 1917 год, который должен был стать финальным годом Великой войны. Тщательно подготовленное весеннее наступление на обоих фронтах должно было окончательно склонить чашу весов в пользу Антанты.

Февральская «революция» в России кардинально изменила ситуацию. Опять же, не будем вдаваться в излишние подробности, отметив лишь, что большевики не имели к произошедшему никакого отношения.

Победившая «оппозиция» сформировала Временное правительство, сумевшее получить поддержку Петроградского