Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

Если этого недостаточно, вот документ. Германский Генеральный штаб сообщает «Совету Народных Комиссаров» 25 октября 1917 года, в день его учреждения:

«Согласно происшедших в Кронштадте в июле текущего года соглашений между чинами нашего Генерального штаба и вождями русской революционной армии и демократии гг. Лениным, Троцким, Раскольниковым, Дыбенко, действовавшее в Финляндии русское отделение нашего Генерального штаба командирует в Петербург офицеров для учреждения разведочного отделения штаба. Во главе Петербургского отделения будут находиться следующие офицеры, в совершенстве владеющие русским языком и знакомые с русскими условиями: майор Любертц, шифрованная подпись – майор фон Бельке, шифр. подпись Шотт; майор Бейермейстер, шифрованная подпись Бэр; лейтенант Гартвин, шифрованная подпись Генрих.

Разведочное отделение, согласно договорам с гг. Лениным, Троцким и Зиновьевым, будет иметь наблюдение за иностранными миссиями и военными делегациями, а также выполнять разведочную и контрразведочную работу на внутренних фронтах, для чего в различные города будут командированы агенты. Одновременно сообщается, что в распоряжение правительства народных комиссаров командируются консультанты по министерству иностранных дел – г. фон Шенеман, по министерству финансов – г. фон Толь.

Начальник русского отдела Германского Генерального штаба О. Рауш.Адьютант Ю. Вольф». (Спиридович А. И. История большевизма в России от возникновения до захвата власти. С. 381–382.)

Генерал А. И. Спиридович (1873–1952): «Предложенный немцами план был разработан настолько подробно, что в нем был предусмотрен даже пункт о командировании в распоряжение ленинского правительства, после свержения им Временного [правительства], немецких офицеров в качестве военных советников. Эти же последние должны были выбрать в России из числа военнопленных немецких офицеров надежный кадр, который также должен был поступить в распоряжение ленинского правительства». (Спиридович А. И. История большевизма в России от возникновения до захвата власти. С. 299.)

Перейдем к техническим подробностям Октябрьского переворота.

«Прежде всего утром в день восстания работа на фабриках и заводах не была остановлена. Работа шла, и только в партийных комитетах, вспоминает рабочий Балтийского завода Мартынов, происходили совещания. В конце концов, 235 рабочих с этого завода приняли то или иное участие в боевых действиях. С других заводов – еще меньше. Путиловский завод, имевший якобы 1500 организованных красногвардейцев, мог фактически выставить лишь отряд в 80 человек…» (Мельгунов С. П. Как большевики захватили власть. С. 165.)

Как видим, «пролетарии» не спешили помогать своему «авангарду», однако в рукаве у большевиков был «иностранный козырь».

Из воспоминаний Ивара Смилги, доверенного лица Ленина в Финляндии:

«– Я ужинал в знаменитом Морском клубе. В 12 часов ночи 24 октября ко мне подошел левый эсер Ковригин и сообщил, что на мое имя получена странная телеграмма: “Гельсингфорс. Смилге. Присылай устав. Свердлов”. Это значит, что в Петрограде началась борьба и от нас требуют помощи» .

О том же свидетельствует и Антонов-Овсеенко: «В 12 часов ночи 24 октября в Гельсингфорсе была получена условная телеграмма Свердлова. И в три часа утра первый эшелон красных моряков уже выступил в восставший Питер». (Свердлова К. Т. Яков Михайлович Свердлов. С. 353.)

25 октября из Гельсингфорса в Петроград отправились три эшелона с вооруженными матросами – первый в 3 часа утра, второй – в 5 часов, третий – «в разгаре утра». Кроме того, к столице направилась наспех сформированная флотилия в составе патрульного катера «Ястреб» и пяти эсминцев («Меткий», «Забияка», «Мощный», «Деятельный» и «Самсон»). (Рабинович А. Большевики приходят к власти. С. 296.)

Еще одна флотилия отправилась к Петрограду после 9 утра из Кронштадта. Кроме нескольких более мелких кораблей, в отряд входил эсминец «Верный» и линкор «Заря свободы», настолько старый, что его тащили четыре буксира.

В целом задача отправки «устава» была выполнена весьма оперативно. Однако часть «красных моряков», доставленных в «восставший Питер», оказалась несколько необычной.

Вот характерный рассказ очевидца тех октябрьских событий:

«За день до переворота Михаил Пудиков поздно вечером 24 октября ехал в полупустом трамвае. На какой-то остановке в вагон вошли два десятка матросов в новеньких бушлатах и бескозырках. На лентах бескозырок он прочел: “Верный”, “Меткий”. Пудиков попытался заговорить с ними, но ему не ответили. Подошел капитан-лейтенант и сказал Пудикову, чтобы он не приставал к матросам. Офицер говорил с каким-то странным акцентом. А матросы продолжали молча сидеть, словно воды в рот набрали. Пудиков обратил внимание, что у всех матросов винтовки были немецкого производства. Все это вызвало у него подозрение. А когда на следующий день он решил сообщить в комендатуру о странных ночных спутниках, оказалось, что власть в Петрограде уже сменилась». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 221.)

Отметим, что моряки, которых встретил в ночном трамвае М. Пудиков, не могли быть членами экипажей эсминцев «Меткий» и «Верный», о которых многократно упоминали советские историки и пропагандисты, поскольку корабли в это время еще находились в открытом море и прибыли в Петроград после взятия Зимнего.

Штурм Зимнего дворца

А теперь непосредственно к штурму.

По свидетельству Троцкого, Подвойский обещал падение Зимнего не позднее 12 часов. Но в полдень обнаружилось, что осада все еще не укомплектована. Под нажимом из Смольного захват дворца был перенесен на 15 часов. Но подошло новое время, а решения не было. Подвойский заверил по телефону, что уж к 18 часам он Зимний возьмет. Но тщетно… (Троцкий Л. История русской революции. Т. 2/2. С. 223.)

«Выведенные из себя понуканиями Смольного, Подвойский и Антонов отказались дальше назначать какие бы то ни было сроки. Это породило серьезное беспокойство. Политически считалось необходимым, чтобы к моменту открытия съезда Советов вся столица находилась в руках Военно-революционного комитета: это должно было упростить ситуацию по отношению к оппозиции на съезде, поставив ее перед совершившимся фактом. Между тем назначенный для открытия съезда час наступил, был передвинут и снова наступил: Зимний держался». (Троцкий Л. История русской революции. Т. 2/2. С. 223.)

Сам Подвойский вспоминал следующее: «Записки Ленина, которые он посылал то мне, то Антонову-Овсеенко, то Чудновскому, … становились все более жесткими. Ленин грозил предать нас партийному суду, расстрелять…» (Подвойский Н. И. Год 1917. С. 139.)

Очередной план предусматривал, что наступление на Зимний дворец начнется не позднее 21 часа. Сигнал красным фонарем дадут из Петропавловской крепости. Затем – предупредительный залп «Авроры». Пауза для возможной капитуляции. А уж потом – артобстрел Зимнего из Петропавловской крепости и общий штурм дворца.

Однако на практике все оказалось сложнее, чем рисовалось в фантазиях.

«Когда комиссар ВРК Георгий Благонравов приехал в Петропавловку, выяснилось, что “орудия, грозно стоящие на парапетах, для стрельбы не приспособлены и поставлены были