Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

исключительно для большего эффекта. Стреляла только одна пушка, заряжаемая с дула, возвещавшая время… На дворе арсенала, – пишет Георгий Иванович, – мы нашли несколько трехдюймовых орудий, по внешнему виду нам, не артиллеристам, показавшихся исправными”. Их на руках вытащили и поставили на кучи мусора между крепостной стеной и обводным каналом Невы.

Теперь вроде можно было начинать – дать сигнал “Авроре”. Но тут выяснилось, что нет сигнального фонаря. Стали искать. Наконец притащили фонарь, но без красного стекла. Обмотали его кумачом. Теперь надо было подвесить фонарь на флагшток, да так, чтобы увидели с “Авроры”. Однако, как на грех, под рукой не оказалось веревки. Побежали искать веревку. А тут подошли артиллеристы и заявили, что в орудиях, предназначенных для боевой стрельбы, в противооткатных устройствах не залита компрессионная жидкость и палить из них крайне опасно – разорвет на куски». (Логинов В. Неизвестный Ленин. С. 518–519.)

Тут в Петропавловскую крепость, заподозрив саботаж, лично прибыл Антонов-Овсеенко. Грозил, топал ногами…

Срочно вызвали артиллеристов с морского полигона, и, осмотрев орудия, матросы согласились рискнуть. Но вот беда – не все заготовленные снаряды по калибру подходят к этим пушкам. И опять помчались на поиски в крепостной арсенал и артсклад аж на Выборгской стороне. (Логинов В. Неизвестный Ленин. С. 519.)

В 21.40 крейсер «Аврора» делает-таки выстрел холостым зарядом. После этого по дворцу стреляют пушки Петропавловской крепости, уже боевыми снарядами. Было сделано 35 выстрелов, но лишь два снаряда попадают в здание, что и неудивительно, исходя из рассказа «товарища» Благонравова. Появляются разрушения и раненые, но собранные вокруг Зимнего отряды матросов и красногвардейцев никуда не спешат. Чудеса чисто большевистской подготовки продолжаются.Один из главных героев этих событий, Антонов-Овсеенко, написал в свое время, что к ночи «вообще вся атака дворца носила совершенно беспорядочный характер». В более поздних официозных работах никакой «беспорядочности» уже не допускалось. Наоборот, колонны осаждающих двигались по строго установленному графику и диспозиции. А вся операция подавалась как образец революционной тактики и военного искусства. (Логинов В. Неизвестный Ленин. С. 530.)

В реальности, как мы видим, все было иначе. И неизвестно еще, чем бы все закончилось, если бы не готовая к такому развитию событий «заграница».

Уже после полуночи, при поддержке «странных матросов с винтовками немецкого производства», под покровом тьмы начинается совсем другое действие, по всей видимости, с участием тех самых финских егерей, о которых мы уже говорили, – четкое, стремительное и оттого по-настоящему страшное.

Почему именно финских? Скорее всего, потому что некоторые из них, если не все, будучи гражданами Российской империи, до войны наверняка бывали в Петербурге, неплохо представляли себе город и более всего из всех германских частей подходили для возможных уличных боев.

Боевая группа егерей поездом прибыла на Финляндский вокзал. Затем на грузовиках или в пешем строю преодолели 3 километра до казармы комендантской роты на Зимней канавке, в которой располагался госпиталь. Оттуда часть егерей вошла в Зимний дворец через застекленный проход. Увидев направленные на них сверху, из окон казармы, ружейные стволы, юнкера бросили пулемет на мосту через Зимнюю канавку, открыв возможность еще одной группе егерей проникнуть в здание дворца через вход, то ли случайно, то ли специально оставленный кем-то открытым. Здесь их встретили разведчики, находившиеся внутри Зимнего еще с утра 25 октября. Егеря обезоруживают оставшихся во дворце юнкеров и «ударниц», а затем, пройдя Малахитовый зал, заходят в малую столовую, где прятались от обстрела министры Временного правительства. Вслед за ними туда входят Чудновский и Антонов-Овсеенко, оба – люди Троцкого, оба совсем недавно, как и их шеф, прибывшие в Россию из США. Антонов-Овсеенко объявляет министров арестованными.

И уже после этого толпа «революционных трудящихся», с победными воплями, хотя и совершенно беспрепятственно, проходят мимо штабелей дров в распахнутые к тому времени центральные ворота. Прибывшим показали уже арестованных министров, отправленных затем в Петропавловскую крепость. А Антонов-Овсеенко отправился на проходящее в это время в Смольном заседание II Всероссийского съезда Советов объявить об аресте Временного правительства.

В 3 часа 10 минут 26 октября один из старейших соратников Ленина, Л. Б. Каменев (Розенфельд) (1883–1936), объявил о падении Зимнего дворца и аресте министров Временного правительства.

Таким образом, власть перешла в руки большевиков. В Петрограде, но еще не в России.

Уже через несколько часов после захвата Зимнего дворца власть большевиков повисла на волоске. Дело в том, что в подвалах обнаружились винные запасы, после чего русские пролетарии в полном согласии с русскими же матросами и солдатами устроили грандиозную пьянку, сопровождаемую погромами.

Винные погромы серьезно деморализовали отряды новоиспеченных революционеров и озаботили их главарей.

Видный революционер Г. А. Соломон (Исецкий) (1868–1942): «В Смольном все были растеряны, и даже сам Ленин. За много лет нашего знакомства я никогда не видел его таким. Он был бледен, и нервная судорога подергивала его лицо.

– Эти мерзавцы, – сразу же заговорил он, – утопят в вине всю революцию! Мы уже дали распоряжение расстреливать грабителей на месте. Но нас плохо слушаются… Вот они, русские бунты!» (Соломон Г. Среди красных вождей. С. 15.)

Подвойский: «Солдаты, которые командировались для очистки их и для окарауливания, сплошь и рядом, сначала от холода, а потом уже и вообще зарвавшись, распивали вино, поднимали дебош, к ним присоединялось хулиганье, и всякий раз около таких подвалов организовывался очаг погромной банды». (Подвойский Н. И. Год 1917. С. 187.)

Покончить с погромами помогли «несколько десятков расстрелянных громил» и «уничтожение спиртных напитков не поддающимися искушению отрядами стойких латышских стрелков». (Подвойский Н. И. Год 1917. С. 188.)

Кто и почему подразумевался под названием «латышские стрелки», мы будем подробно говорить ниже, а пока заметим лишь, что почти все они прекрасно говорили по-немецки.

А вот как писали о большевиках русские газеты: «Наемники Вильгельма», «карманы красногвардейцев полны германских марок», «восстанием командуют немецкие офицеры…». (Троцкий Л. История русской революции. Т. 2/2. С. 285.)

И еще, как утверждают очевидцы, в ноябре 1917 года, когда большевики захватили власть в Петрограде, несколько дней в городе невозможно было объясняться с телефонистами, если вы не говорили по-немецки. (Коняев Н. М. Гибель красных моисеев. С. 40.)

В целом, подводя итог так называемому штурму Зимнего дворца, на сегодняшний день с высокой степенью уверенности можно заявить, что в нем, помимо небольших отрядов вооруженных рабочих и красногвардейцев Петрограда, принимали участие сводный отряд финских сепаратистов, а также отдельные формирования переодетых в форму русской армии и флота солдат и офицеров Германии.

Ранним утром 29 октября в Петрограде началось антибольшевистское восстание юнкеров Николаевского и Владимирского военных училищ.