Тень на обороте - Юлия Сергачева

— Ну как знаешь! — Есть предел и моему терпению.

Я отвернулся и мирно предложил, снова не рассчитывая на ответ:

— Может, пока ждем, расскажешь, как тебе удалось взобраться на неприступную стену? Все равно секрет тебе больше не понадобиться. Через несколько часов я уезжаю, а ты… сама понимаешь.

Илга молчала, опустошенно глядя в пол.

Затем на башенной лестнице послышались быстрые уверенные шаги. Я отвлекся от пленницы буквально на секунду, но она ей хватило. Вскочила на ноги, которые я поленился связать, и метнулась к раскрытому окну. Я успел ухватить кончик призрачной веревки из теней уже после того, как безумная гостья перевалилась через край оконной ниши и камнем ринулась вниз.

Я, а следом за мной и вбежавшая в двери охрана, тоже бросились к окну. Внизу клубилось белесое марево. Даже если и был всплеск, сопровождавший падение девушки в озеро, туман погасил его.

— Утоп, — констатировал мрачно один из охранников.

Слишком холодная вода не позволит связанному пловцу продержаться там и нескольких минут. Да к тому же при прыжке с такой высоты удар о поверхность озера почти равнозначен удару о землю. Наверняка, девчонка сломала шею.

Вряд ли тут разводили воздушных змеев, умеющих вовремя подставить крыло.

— Надо проверить…

Один за другим ушли вниз и бесследно канули поисковые импульсы. Плотный туман отражал и смешивал звуки.

Я отступил вглубь комнаты, цепенея и проваливаясь в тупую прострацию. По краешкам черной дыры перемещались и переговаривались люди, обмениваясь впечатлениями. Это были живые люди. Они твердили про «безумцев» и «магию озера, которая жрет все следы и делает бесполезным поиски тела». А еще про «самолет», «вечерний вылет» и «сборы». Эти люди старались держаться подальше от меня, смотрели искоса, обращались вкрадчиво.

Другие люди — отсутствующие — тоже водили свой хоровод по краям сознания. Они безмолвствовали, но в глазах их стоял неумолчный крик: «…все, кто находится рядом с ним — рискуют своей головой…», «…есть те, чья жизнь — всего лишь тень на обороте будней. Они исчезнут — и тень вместе с ними…», «…хоть один человек станет горевать о тебе?..»

Эти люди, наоборот, тянулись ко мне, стараясь оказаться поближе, но их уносило все дальше и дальше.

Те, кто остается возле меня, и те, кто пытается уйти, все равно обречены. Все, кому я пытался помочь, тоже обречены, потому что помощь Оборотня оборачивается бедой.

Но у меня есть друг Арин. У меня есть… была Никка. Она любила меня, я знаю. Мне вдруг вспомнилось лицо в прозрачном, полном бирюзовой воды аквариуме. Русалка, так сильно похожая на Никку… Я решил, что почудилось. А если нет? Если, как обычно, слишком занятый собой, я прошел мимо той, кому нужна моя помощь прямо сейчас?

У меня есть время, чтобы исправить хоть что-то.

Часть III

Легенда. Версия 3.

Герой одолел всех врагов и для счастья человечества должен покончить с последним наследником проклятого рода. Убить младенца в Черном замке.

Предположение: Воин не смог убить ребенка. Разъяренные люди сами убили дитя, а воина-труса изгнали и обрекли на скитания, в итоге назвав его предателем и Оборотнем. Оборотни — потомки воина. Из крови ребенка вышли кровники, которые стерегут Оборотней.

Решение: Пока люди не искупят свою вину перед младенцем и воином — равновесие не будет восстановлено и всеобщего счастья не случится.

Глава 9

Рюкзак Илги я достал, воспользовавшись импровизированным крюком из гнутой медной вешалки и веревки. Вместе с рюкзаком крюк выволок наверх тонкие, почти прозрачные веревки, поднапрягшись и дернув за которые, я разжился еще и костылями. Самодельные костыли были вбиты в тело башни снаружи. Из кармана рюкзака торчала сложенная бумага… Нет, не бумага — пергамент из рыбьей кожи, на котором чернели значки, выведенные на редкость отвратительным почерком. Что-то вроде: «…седьмой камень от двух локтей через ось…» или «…половина локтя вниз от ромбовидного среза до мягкой прослойки…»

Не знаю, что я ждал увидеть в этом рюкзаке, но стало муторно. Глупая девчонка залезла в башню не вооружившись ничем, кроме плохого ножа и отравленного дротика. На что она надеялась?

…Никто меня не задерживал и не пытался составить компанию. До отъезда еще достаточно времени, и я волен использовать его по своему усмотрению. Хоть спозаранку прогуляться по окрестностям.

* * *

В сарайчике зашуршало. Воодушевившись, я потянул хлипкую дверь на себя — ну так и есть, в полутьме поблескивают глаза крестокрыла. Мое появление он встретил злобным фырканьем, а доски, которые покрывали пол сарайчика, брызнули мелкой щепой. И это, несмотря на сточенные когти зверя.

— Тихо, Олль, — покопавшись в памяти, произнес я и осторожно вытянул руку. — Не желаешь прогуляться?

Крестокрыл угрожающе щелкнул зубами, вскинул голову, но после пары минут уговоров, позволил приблизиться и даже облачить в самопальную сбрую.

Что ж, Илга… Крестокрыл тебе больше не понадобится, а оставить его здесь — это скорее всего облечь на мучительную смерть от жажды и голода.

Покалеченный скакун с места взял в галоп. Время от времени я ощущал, как под гладкой шкурой перекатываются мышцы и напрягается обрубок, оставшийся от когда-то широченных крыльев — крестокрыл еще помнил, что значит летать. Бедняга… Я и раньше слышал, что в Рудниках уродуют крестокрылов. Пользы от летучих тварей в штольнях никакой, но надсмотрщики покупают дорогих зверей ради престижа и режут крылья, чтобы те не могли взлететь и разбить тупые головы своих всадников о каменные своды.

На мост я вынесся опрометью, но потом придержал разгоряченного скакуна и свернул на городскую дорогу уже степенным шагом. Привлекать внимание совершенно ни к чему, а замеченные с моста пестрые россыпи палаток и шатров на побережье немного успокаивали — значит, циркачи еще не уехали.

Впрочем, я все равно безнадежно опоздал.

Ни следа здоровенного цветного купола из ткани не осталось на площади. Истертая брусчатка чуть поблескивала. Ранний торговец, зевая, натягивал тент над своим лотком. Половина домов, выходивших фасадами на площадь, еще щурила прикрытые ставнями окна. Редкие прохожие спешили по делам.

Может, я все-таки ошибся? В конце концов, выпил тогда порядком…

— Цирк? — переспросил недовольный конопатый паренек, вооруженный потрепанной метлой. — Не-е, цирк — это на соседней улице! Только там не цирк, а балаганщик с дрессированными омарами… — Он оживился и с удовольствием прекратил изображать, что занят уборкой. — А если вам настоящий цирк нужен, так легче пойти на Красную, где показывают фокусы с деньгами и огненный шторм… Только, кажись, они тоже съехали, потому что у них