Безбашенный - Кира Сорока

— Мам, хватит. Всё, мы уходим! — Дан пытается оттеснить меня подальше от матери.

— Как твоя фамилия? — допытывается она.

— Моя фамилия ничего вам не скажет. Я детдомовская, и меня никто не удочерял.

Не из богатых я. Не вписываюсь в их семью.

Теперь, кроме руки Дана, я ещё чувствую, как по моим щекам катятся горячие слёзы. Мне мерзко... И больно... А ещё совсем не хочется, чтобы Дан потерял родителей из-за меня.

Я запуталась.

— Так... Всё. Всё! Лиза, оно того не стоит, — обнимает меня за плечи Дан. — Тебе нельзя нервничать, моя девочка, — шепчет, прижавшись к моему виску. — Возьми ключи, иди в машину. Я выйду через минуту.

Всовывает в мою руку брелок. Вытирает слёзы со щёк и выпроваживает за дверь.

Не видя дороги, плетусь к машине. Не могу думать ни о чём, кроме того, что разрушаю его жизнь...

Глава 41

Дан

Отправив Лизу в машину, возвращаюсь к родителям. Мать-франкенштейн привычно начинает сюсюкать:

— Даня, мы всё понимаем, ты растерян... Ситуация сложная... С беременностью надо что-то решать. Но ты не один, слышишь? Мы решим. Мы поможем.

Гладит меня по плечу. За бинтами на её лице я не вижу мимики, только глаза и плотно сжатый рот.

Отец нервно расхаживает по гостиной.

— Один раз попросили тебя быть полезным! Альберт Вениаминович дал добро на брак. Дина — отличный вариант! Вы ни в чём не будете нуждаться. Этот брак укрепит наше финансовое положение. Мы сможем быть уверены, что деньги, вложенные в его проекты, останутся в семье. Альберт на пороге медицинского прорыва! Но ты ещё слишком молод, чтобы понимать такие тонкие вещи. Слишком импульсивен, эгоистичен. Ты думаешь, мы о себе заботимся? Считаешь, что нам с твоей матерью не хватит денег до конца жизни? Хватит. Мы же за тебя беспокоимся, Даниил! За наследников будущих переживаем.

— Да-да, — поддакивает мать.

Дёрнув плечом, скидываю её руку. Скептически смотрю на родителей.

— К вашему сведению, я еврей лишь по матери. Мой отец без роду без племени. Полукровка я. Не подхожу я Дине. А наследников вам обеспечу без неё. Отвалите уже от меня со своим браком. Всё! Горячий привет!

Развернувшись, срываюсь наверх. Залетаю в комнату, сгребаю с полок свои и Лизины вещи. Всё, что попадается под руку. Упаковываю в две сумки, запихиваю туда же обувь.

Мягкая игрушка...

Наличка из всех карманов, из ящика стола...

Ноут под мышку...

Бита... Ценная вещь, её друзья подарили.

В ближайшее время я здесь появляться не хочу, поэтому забираю всё самое необходимое. Спускаюсь вниз. Отец вырастает на моём пути.

— Не отпущу. Ты наш единственный сын!

Сжимает моё плечо и смотрит в глаза с намёком на сантименты.

Но сейчас я ощущаю себя не их сыном, а лишь средством для достижения цели. К тому же они девочку мою обидели!

Колбасит просто люто.

Отшатываюсь. Злость стремительно расплавляет мне мозг. Лишает здравомыслия. Короче, перекрывает...

Швыряю вещи на диван.

— Ваш сын? Когда я сыном был? — ору я. — Когда видел вас раза три в год? Ох*ительные родители! Оскар в студию!

Поднимаю биту и размахиваюсь на отца.

Мать истерично визжит. Сбегается прислуга.

— Ну что? Нужен такой сынишка? — невменяемо смотрю отцу в глаза.

— Даня, что же ты делаешь?! — воет мать.

Разворачиваюсь к ней.

— А что такое? Котёнок твой научился царапаться? Неожиданно, да?

— Даниил! — вновь подступает ко мне отец.

Снова замахиваюсь. Хочется всё здесь раздолбать. Мебель эту у*банскую, дорогую до абсурда, хрусталь, технику... Послать всех в долгое романтическое путешествие и свалить. Я же неадекватный тип. Безбашенный. Беспринципный.

Замахиваюсь на плазму и с гортанным рычанием торможу в последний момент.

Нет...

Хватит!

Ярость с меня словно смывает. Теперь я несу ответственность не только за себя.

Не осознавал раньше, что это такое — ответственность. А теперь, кажется, знаю. Лиза, ребёнок наш, комфорт для них. Как минимум самые необходимые бытовые вещи.

— Короче, я ушёл.

Забираю сумки, ноут, собаку, иду к двери.

— Закончатся деньги — придёшь! Попадёшь за решётку — позвонишь! — выплёвывает в спину отец.

Не реагирую. Вываливаюсь наконец на улицу. Лиза в машине. Бросаю наши вещи в багажник, сажусь за руль.

Моя девочка зябко обнимает себя за плечи. Остекленевшим взглядом смотрит прямо перед собой. Отдаю ей пса. Сразу прижимает его к груди.

Вновь накатывает ярость, хочется вернуться и всё же воспользоваться битой. Но вместо этого я давлю на газ и сваливаю.

Торможу, немного не доехав до шоссе. Забираю у Лизы пса, перекладываю на заднее сиденье.

— Меня лучше обнимай. Я тоже нуждаюсь.

Лиза не двигается. Притягиваю к себе. Ловлю её лицо в ладони.

— Расстроилась, да? Ну ты чего?

Лиза закрывает глаза, на щеках тут же образуются две мокрые дорожки. Стираю её слёзы пальцами.

— Не реагируй так. Тебе наверняка нервничать нельзя. Давай оставим дураков в их дурости.

— Это неправильно, — качает головой Лиза. — Они не дураки, а твои родители, и...

— Но мы не будем тратить своё время на разговоры о них, — перебиваю её. — Всё, Лиз. Не плачь, пожалуйста. Ты меня убиваешь.

— Я так не могу, Дан... — отстраняется. — Права не имею забирать тебя у них. Вопрос ведь так и стоит: либо ты со мной, либо с ними.

— Хочешь, чтобы я на Дине женился? — вздрагивает моё лицо.

— Н-нет...

— Потому что всё несколько иначе. Никаких вопросов и выбора. Они уверены, что я просто обязан на ней жениться. По-твоему это правильно?

Молчит, опустив взгляд.

— Всё, Лиз. Мы поговорим об этом позже. А лучше вообще не будем.

Порывисто целую её в губы. Пристёгиваю. Хватаюсь за руль. Мы уже опаздываем в лабораторку.

— Как ты себя чувствуешь? Кушать хочешь? — поглядываю на молчаливую Лизу.

— Перед сдачей анализов есть нельзя, — заторможенно отвечает она.

— Аа... да? Ну хорошо, что мы не поели, — усмехаюсь, пытаясь снять напряжение.

Паркуюсь возле медицинского центра «Тонус». Беру наши документы, помогаю Лизе выйти. Сжав её руку, веду ко входу. Нас уже ждут. Лизу уводят на забор крови, я остаюсь заполнять документы.

Через пятнадцать минут моя девочка возвращается. Такая бледная... Прошу сделать для неё сладкий чай, сам иду в кабинет.

На автомате отвечаю на какие-то вопросы медика. Часто и зло сжимаю кулак, качая по венам кровь. Всё ещё варюсь в произошедшем, потому что беспокоюсь о Лизе.

Наконец возвращаюсь к ней.

— Всё будет готово в понедельник после обеда, — говорят нам на ресепшене.

Оплачиваю анализы наличкой, которую выгреб из комнаты, и