Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

Ардор поднялся, опираясь на трость.

— А мне домой?

— Да.

— Прямо вот домой?

— Ардор… перестань вентилировать мне мозги. Я конечно благодарен тебе что ты забрал Эльгу, но не теряй берега!

— Понял.

Логрис всё же смягчил голос.

— Ты будешь нужен. Но не сейчас и не в виде человека, который пытается лично догнать Предвестника. Когда понадобится твоё знание, — вызовут. Когда понадобится сила, я сам скажу. До этого — дом, семья, охрана.

Ардор несколько секунд молчал, потом поклонился.

— Слушаюсь, Ваша Милость.

— Вот теперь я начинаю верить, что ты действительно устал.

Ардор усмехнулся и вышел вместе с охраной. А дома его встретили не вопросами, а тишиной.

Альда, Лиара и Эльга сидели в малой гостиной, где последние дни собирались каждый раз, когда дворец присылал секретные распоряжения. На столе стоял солго, травяной отвар для Ардора, несколько листов с деловыми пометками Альды и карта благотворительных фондов, которую Лиара уже успела исписать мелкими знаками. Эльга держала в руках письмо от фрейлины Двора Его Величества, но не читала. Барс лежал у камина, поднял голову на Ардора, фыркнул и снова опустил морду на лапы. Видимо, решил, что раз человек вернулся сам, без дыма и крови, то воспитательная работа пока не требуется.

— Ларнас отказал, — сказала Альда, не отрывая взгляда от документов.

Это не был вопрос. У неё всегда находились свои пути узнать главное быстрее газет.

— Да, — ответил Ардор, садясь. — Совет начал подготовку к блокаде.

Лиара подвинула ему чашку с отваром.

— Отец Элмар прислал записку. Он готов говорить с прихожанами, если в городе начнутся слухи. Очень просит, чтобы Сыск не ставил людей у храмовых дверей с видом оккупационной армии.

— Талис это понимает.

— Талис понимает. Провинциальные ретивые дураки — не всегда.

— Губернаторам уйдёт приказ.

Эльга посмотрела на Ардора внимательно.

— А Аврел?

— Ларнас не отдаст его комиссии.

— Значит, с ним действительно что-то случилось.

Ардор взял чашку, но пить не стал.

— Почти наверняка.

— Он жив? — спросила Эльга.

Ардор не сразу ответил.

— Маги говорят что тело живо. Кто там теперь смотрит изнутри, никто из нас точно не знает.

Лиара тихо выдохнула.

— И они назовут это чудом.

— Вроде как уже называют в своих бумагах.

Альда взяла один из своих листов.

— Тогда нам нужно бить по тому, что делает чудо удобным. Деньги, дороги, фонды, школы, поставщики, врачи, переписка. Пока они рассказывают о Предвестнике, у них должны начать исчезать возможности кормить подвал.

— Ты говоришь, как Талис.

— Благодарю, Арди, хотя это не самый романтичный комплимент от мужа.

Эльга впервые за вечер чуть улыбнулась.

— Романтику нам временно запретили через безопасность.

— Не всю, — сказал Ардор.

Он мог бы ответить шуткой, но не стал. За окнами шёл обычный марсанский вечер, где экипажи двигались по мокрой улице, люди спешили домой, где-то спорили торговцы, а в храме Всех Богов, скорее всего, уже закрывали двери после вечерней службы. Мир снаружи ещё не знал, что Совет Властителей начал блокаду Ларнаса. Не знал о Предвестнике, о Сордене, о В-3 и В-4, о письмах, фондах и дорогах, которые с завтрашнего дня станут частью большой войны без объявления войны. И это незнание требовалось удержать достаточно долго, чтобы у людей не сорвало головы страхом.

— Ларнас попытается сделать следующий шаг быстро, — сказал Ардор.

— Значит, завтра начнутся плохие новости, — ответила Альда.

— Скорее ночью, — сказала Лиара.

Эльга сложила письмо, которое так и не прочитала.

— Тогда сегодня надо хотя бы поужинать нормально.

Это оказалось самым разумным предложением вечера. Ардор кивнул, и Лиара позвонила вызывая слуг.

В Ларнасе следующую ночь не стали ждать.

После заседания внутреннего круга новый Аврел спустился в нижний комплекс вместе с Третьим и Четвёртой. Теперь их уже не пытались каждый раз прятать за стеной. Официально они оставались под надзором, без оружия и права выхода в верхний город. Фактически все в нижнем комплексе уже понимали, что Третий и Четвёртая стали частью пространства вокруг Предвестника. Не людьми Церкви, не гвардейцами, не пленниками. Его силой, которую пока держали в форме несколькими браслетами, барьерами и личным приказом Патриарха.

Орн ждал у главной плиты с тремя операторами и схемой южной линии. Он выглядел так, будто за последние сутки постарел на несколько лет, но руки оставались точными. Это в нём новый Аврел ценил. Люди, сохраняющие точность рядом со страхом, годились для работы.

— Совет начал подготовку к изоляции, — сказал Предвестник.

— Уже? — спросил один из операторов и сразу пожалел, что подал голос.

— Да, — ответил Аврел. — К утру часть маршрутов остановят, через сутки начнут задерживать грузы. Через трое суток они будут считать, что закрыли нам дыхание.

Орн развернул схему.

— Южная линия перестроена в пределах разрешения Патриарха. Без живого стабилизатора. Аварийное питание продожено. Обратный удар должен уйти в подземное озеро, если не превышать третью отметку.

— Недостаточно.

Орн резко посмотрел на него.

— Вы обещали не менять схему до полудня.

— Полдень прошёл.

Оператор у дальнего стола уткнулся в записи с такой старательностью, что почти стукнулся лбом о доску.

— Что вы хотите? — спросил Орн.

— Малый проход. Не зов. Проверка того, кто смотрит.

— Ночью?

— Сейчас.

— С тремя операторами, недособранной южной линией, двумя призванными за спиной и половиной комплекса в состоянии после закрытого заседания?

— Да.

— Тогда мой технический ответ: нет.

Новый Аврел подошёл к плите. Тройка остался у правой стены. Четвёртая, как обычно, выбрала место, где могла видеть сразу Предвестника, дверь и людей у пульта.

— Ваш отказ основан на страхе или расчёте?

— На обоих. Вы сами говорили, что это лучше.

— Хорошо. Тогда считайте быстрее. Если место отмечено, ожидание не уменьшает риск. Оно только отдаёт первый ход тому, кто заметил дверь. Малый проход нужен не для призыва, а для проверки давления. Вы хотите узнать, будет ли ответ сам искать трещину? Вот способ.

Орн молчал долго. Потом взял чистую доску и начал писать условия.

— Первая отметка. Не выше. Без центрального круга. Без сосудов. Без открытой управляющей печати. Вы стоите не у плиты, а за третьей меткой. Один оператор на отсечении, один на южной линии, один на показаниях. Третий