Лучшая версия тебя 4 - Сергей Викторович Вишневский

тут же сверху набросился второй таракан. Мы среагировали, но поздно. Умник закричал и попытался сбросить с себя монстра. Но перед смертью вонзил кинжал одной твари прямо в сочленение между головой и телом. И та накрыла его, затихнув. Остальные монстры тут же накинулись на них обоих и принялись грызть и рвать на куски.

Напоследок я рубанул по одной из тварей и мы рванули дальше.

С каждым пройденным метром наш клин становился всё меньше.

Всё вокруг шумело, гремело, обстановка смазывалась. Под ногами уже хлюпало. Я протер грязной рукой грязное лицо, но ощущение, что от этого стало только хуже. Вокруг были кишки монстров и разрушения. И только где-то впереди светился меч. Но он уже был близко.

Я услышал жалобный крик. Михалыча атаковали толпой. Жора дернул меня за рукав, и мы побежали дальше. За нами кое-как поспевал Федор. Где-то далеко всё ещё разносились взрывы.

Прохор зарычал и его топор описал дугу. Он снес сразу нескольких тараканов.

— На! На! На! — Орал кузнец, тяжело дыша.

Я даже не заметил, как мы остались лишь втроем. Клином это уже не назвать.

— Ещё немного. — Произнес Жора, указывая на свечение. — Мы почти… уже близко.

И как у него только есть силы говорить?

Я лишь кивнул и сделал глубокий вдох.

Мы забежали за очередной угол развалившегося здания, а потом увидели их.

Огромная толпа. Сотни монстров всех размеров. И они все уставились на нас, словно ждали.

— Твою мать. — выдохнул Жора.

Мы остановились и замерли. Никто не двигался. Но мы понимали, что это засада. В этот момент израненный Прохор сделал шаг вперед и спокойно сказал.

— Идите дальше. Тут я сам.

— Н-но… — попытался возразить Жора.

— Тихо, на!

Кузнец стоял к нам спиной и пошатывался. По правой руке ручьем бежала кровь. Весь свой вес он перенес на здоровую ногу, а вторую просто волочил за собой. Прошла буквально секунда, а потом он, не оборачиваясь, выкинул руку вверх, показав пальцами козу.

Я лишь кивнул, и мы побежали, запрыгнув в окно упавшего здания. Мы выпрыгнули с другой стороны, но и тут нас ждали монстры. Целая группа, хоть и поменьше. А за ними уже виднелся меч. Только вот думать времени не было.

Жора без каких-либо слов ломанулся в атаку. А я побежал, описывая небольшую дугу. Одну тварь рубанул прямо на ходу. Через вторую перепрыгнул. Схватился за рукоятку, которая показалась мне холодной и перекувыркнулся.

Жора в это время сражался. Я слышал его хрип, а потом яростное рычание. Он рубил до последнего вздоха.

Я же стиснул зубы и быстро побежал за очередное здание, где можно было укрыться.

— Пиздец… — Кое-как выдохнул я, после того, как упал на землю, прислонившись спиной к прохладной стене.

Все погибли. Все.

Я сидел с мечом в руке и болью в сердце. Оружие светилось, словно чувствовало кровь. Меч ждал своего часа.

— Ладно, — прошептал я. — Ладно.

После чего выглянул из-за угла. Монстров не было видно, зато вдалеке виднелась огромная туша босса, который продолжал буйствовать.

Я остался один и почувствовал пустоту в груди. А спустя мгновение в этой самой пустоте начала зарождаться ярость и… сила. И в какой-то момент они разрослись настолько, что в груди стало тесно.

Только вот я понимал всю безвыходность ситуации.

Бить больше некому. Остался лишь я один.

И прямо сейчас монстры стояли на пороге, чтобы прорваться в жилой район. Туда, откуда люди ещё не успели эвакуироваться. Там начнется кровавая жатва.

На моем лице появилась грустная улыбка.

— Твари… — тихо прохрипел я. — Вы ответите мне за каждого моего кло… — Тут я на мгновение замешкался, а потом продолжил. — Друга.

* * *

Главгер тяжело дыша, спрятался за угол здания, уперся спиной о стену и медленно сполз, повторя поднос:

— Твою мать… твою мать… Твою мать…

Парень открыл системное меню и глянул на таймеры клонов, что медленно и неторопливо отсчитывали время до возрождения.

Гера грустно усмехнулся и глянул на клинок у себя в руках. Почти прозрачная сталь, что переливалась зеленым и красным, словно подмигнула ему.

Парень выглянул из-за угла и глянул на огромного таракана, по которому в этот самый момент прилетел снаряд из гранатомета.

Тварь дернулась, глянула в сторону, а затем издала протяжный странный звук уже не так сильно напоминающий визг.

— Твою мать… — выдохнул Гера и облизнул пересохшие губы.

Парень несколько секунд сидел, пытаясь понять, что ему делать, а затем сунул руку во внутренний карман. Нащупав сложенный лист, он достал его и посмотрел на надпись на нем.

«План Д»

Парень открыл листок и уставился на текст, написанный явно разным почерком так, словно его писало несколько человек.

'Гера, если ты это читаешь, то все пошло не по плану. И скорее всего ты остался один. К сожалению, вероятность этого составляла около пятидесяти восьми процентов и восемьдесят три сотых.

Мне бы хотелось сказать, что я предвидел это, но я искренне верил в удачу. В наши сорок один процент и семнадцать сотых. Я понимаю, что удача — не моя сильная сторона, но увы. Других вариантов у меня нет. Прости, что из-за нас ты не смог победить и…'

Тут была целая строчка кем-то усердно с десяток раз зачеркнутая.

Гера хмыкнул, поморщился от боли в боку из-за удара об камень, и продолжил чтение.

'Слушай, я понимаю, что многое мы тебе не договаривали, но я хочу сказать, что я благодарен тебе. За то, что ты дал мне право.

Право выбора, право любить, право считать себя живым и… И быть счастливым. Спасибо тебе огромное за это. Даже если у нас ничего не получится, даже если я никогда больше не появлюсь — я счастлив. За ту короткую жизнь, что прожил, я увидел самое главное, что есть в этом мире.

Спасибо тебе, за это. Я искренне рад, что оригиналом меня был именно ты.'

Главгер вздрогнул от еще парочки взрывов, что прогремели за углом. Выглянув и оценив состояние босса, он вздохнул, спрятался за углом и на пару секунд замер, вспомнив глупую улыбку Алексея. Почему-то сейчас она уже не казалась такой глупой и бессмысленной. На лице парня тоже появилась улыбка. продолжил чтение.

'В общем так, на.

Не вздумай дохнуть, на!

Тут сопли всякие разводят, поэтому скажу проще. Я люблю ковать металл. Люблю бить по барабанам. Люблю Людку и она тоже мне родит ребенка. Моя душа — это кузня и барабаны. Ну, и Людка еще. Та еще пошлячка, ей богу.

Не вздумай умирать! Понял,