Лучшая версия тебя 4 - Сергей Викторович Вишневский

Парень с довольной миной открыл чернильницу, макнул в нее печать и с размаху влепил ее прямо на папку.

Бум!

— Класс! — тут же улыбнулся он, открыл папку и не глядя влепил печать на документ.

Бум!

— Вот бы весь день так…

Бум!

Секретарша тем временем косилась на дверь, где раздавались удары печатью и не заметила как в кабинет вошел начальник шестнадцатого отдела.

— Привет, — хмыкнул Степан и улыбнулся. — Как дела? Как дети?

Бум!

Женщина глянула на Степана и кивнула.

— Спасибо, хорошо… А ты…

— Да, я к Роялю, — кивнул на дверь к начальству Степан. — Дело попалось интересное. Хотел послушать, что он думает.

Бум!

— Он сейчас… Документы подписывает, — неуверенно произнесла секретарь.

— Да, я на секундочку, — махнул рукой мужчина и направился в сторону двери.

— Степ, он больше не твой подчиненный. Он глава отдела и в звании повыше тебя будет, — строго произнесла секретарь. — Соблюдай субординацию!

Шлеп!

Степан тяжело вздохнул и сунул руки в карманы, недовольно глянув на секретаря.

— Сначала я зайду и скажу, что к нему ты пришел, по рабочему вопросу. Понятно?

Бум!

— Понятно, понятно… — буркнул Степан.

Женщина поднялась, подошла к двери и постучалась, после чего вошла в кабинет.

— Алексей Ультиматович, к вам Степан из шестнадцатого. По рабочему вопросу.

Алеша вскинул довольную физиономию с печатью на лбу и уставился на секретаршу.

— А можно по две печати?

Та нахмурилась, тяжело вздохнула и строго ответила:

— Нет! Один лист — одна печать!

— Да, блин… — тут же поник Алеша. — У меня листки кончились.

— Тут Степан из…

— Дядя Степа? У него новое дело! — тут же оживился Алексей, забросил печать в ящик и достал трубку с мыльным раствором. Вскочив с кресла, он сунул трубку в зубы и с прищуром уставился в окно. Однако тут же спохватился и скомандовал собаке, что лежала у стола и мирно спала: — Барабака! Подъем у нас новое дело! Ко мне, Барабака!

Собака лениво приподнялась, подошла к хозяину и уселась у его ноги.

В кабинет вошел Степан. Он прошел по кабинету и хотел было уже что-то сказать, но тут Алексей перестал выпускать мыльные пузыри и произнес:

— Тройное убийство!

— Э-э-э… Трупа два.

— Мертвая собака — тоже труп, — произнес он, повернулся и произнес: — Теперь это личное! Не стоило им трогать собаку!

Степан на несколько секунд завис, а затем кивнул.

— Ладно… Что ты… Что вы думаете об этом деле? Мне не сказали, что вы уже в курсе и…

— Пока не в курсе, просто… — тут Алеша как следует дунул в трубку, отчего пузыри повалили волной. — Просто дедукция! У вас порез от бритвы на шее, а на манжете пятно от кофе, а на носке левого ботинка собачье дерьмо.

Степан смутился, глянул на ботинок и неуверенно произнес:

— А может кошачье?

— Тогда бы барабака вас уже обнюхивала, да Барабака?

— Гув… — выдала довольная собака.

— Ладно… — вздохнул Степан. — Допустим. Так, что с делом?

* * *

Савелий поправил бабочку и одернул пиджак, после чего с надменным выражением лица глянул на простых парней и девчонок. Кто в джинсах, кто в платье. Словно они не на соревнования пришли, а просто на прогулку вышли.

— Дилетанты, — тихо прошептал Савелий и осмотрел свой костюм.

Серый, плотный пиджак, брюки почти облегающие ноги и аккуратные начищенные до блеска сапоги.

— Савелий Рояль! — раздался голос из динамика у входа в раздевалку.

Парень спокойно поднял кожаную жокейку и, цокая каблуками направился на выход.

Уже в коридоре, в его кармане зазвонил телефон. Парень вытащил его, глянул на абонента «Главный идиот» и сбросил вызов, после чего включил режим полета и убрал аппарат во внутренний карман.

— Я сделал достаточно, чтобы позволить себе заняться по настоящему важным делом, — проворчал он, подхватил свой снаряд и направился на выход.

Вышел он на большую просторную площадку с песком.

— Дамы и господа! Уважаемые судьи! Свелий Ультиматович Рояль, со своей «Сопрано»! — раздался голос из громкоговорителя.

Парень вышел на площадку, встал на стартовую позицию и сунул палку с лошадиной головой, между ног. Его пальцы тут же скользнули по черной гриве.

— Ну, давай, родная! Покажем этим дилетантам, что такое настоящий «хобби хорсинг»! — произнес он и направился в припрыжку, в сторону первого препятствия, на ходу громко произнося: — Цок-цок-цок…

* * *

— Да-а-а-амы и господа! — раздался голос ведущего. — Сегодня! Прямо на этой студии, состоится сражение! Сражение не на жизнь, а на смерть! В синей кухне Са-а-а-альвадор Рояль!

Зал тут же взорвался аплодисментами, улюлюканьем и криками. Когда они немного утихли, ведущий продолжил:

— В красной кухне, великолепный, нераснвненны и непобежденный… Ромео-о-о-о-о… Ромео Далье!

Зал снова взорвался аплодисментами.

Ведущий начал перечислять регалии итальянца, что стоял у раковины с невозмутимым видом и поглядывал на Сальвадора. Тот тоже поглядывал в ответ, но при этом он наполнил небольшую кастрюльку водой и молча поставил ее на плиту.

Ведущий продолжал рассыпаться перед зрителями, объясняя правила кулинарной дуэли, но двух поваров, сверлящих друг друга взглядами, это не волновало.

Оба, на брифинге, наговорили про друг друга гадостей, подогревая публику. Разумеется, не со зла. По сценарию, но в какой-то момент оба забылись и реально начали поливать друг друга за дело и просто из возмущения.

В какой-то момент, охране даже пришлось расталкивать поваров, чтобы те набили перед шоу друг другу морды.

— А теперь оглашаем блюдо, которые наши мастера должны приготовить в течении…

Сальвадор не стал слушать ведущего.

Он уже все решил, поэтому, видя на себе взгляд противника, он взял рукой со стола охапку спагетти. Двумя руками, с обоих концов.

— Но… но-но-но… — произнес итальянец, не сводя взгляда с макарон, которые Сальвадор медленно и неторопливо сгибал. — Имбранате идиота… но!

Сальвадор только улыбнулся шире и сломал спагетти пополам.

— Но саре фарло! — выкрикнул итальянец, наблюдая как Сальвадор с победной улыбкой бросает сломанные палочки спагетти в холодную воду.

— Те ла сие церката! — выкрикнул Ромео и, запрыгнув на столешницу своей кухни кинулся на Сальвадора.

Тот отскочил в сторону и, когда противник оказался на полу, схватил кастрюлю и с размаху влепил ей по хребту итальянского повара.

— Господа… Господа и дамы… — растерялся ведущий, совершенно не ожидавший такого поворота.

На сцену уже бежали охранники, однако Сальвадор пользовался преимуществом по полной. Огромная десятилитровая отполированная кастрюля то и дело поднималась над его голову и опускалась на спину итальянца, не давая ему встать.

— Это у меня хрючево?

Бум!

— Это моя еда для свиней⁈

Бум!

* * *

Гера хлопнул глазами и недоверчиво глянул на Михалыча, что