Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли

время перестать быть теми, кем они были дома. Пол и Джон смотрели на вещи иначе. Как-то вечером ученики отправились в город – посетить кинотеатр на колесах. Пол захватил с собой гитару и, разумеется, пока маленький отряд двигался в полумраке по зарастающей тропинке, он запел: «Оп-ля-ди, оп-ля-да, жизнь продолжается!» Ученики немного беспокоились за Пруденс, сестру Мии Фэрроу: та целыми днями сидела в комнате и на занятиях почти не появлялась. Вечером Джон и Джордж пришли к ее бунгало с гитарами и спели песню Пола, чтобы немного ее развеселить. Вскоре Джон написал песню о ней – Dear Prudence. Пол Зальцман, ученик того же курса, вспоминал, как весело они играли вместе: «Они были очень дружной компанией». На его взгляд, битлов между собой связывали отношения более близкие, чем с их друзьями и даже романтическими партнерами. У Джона и Пола теперь было много свободного времени, они очистили головы и, как прежде, так и сейчас, много времени проводили вместе. Результатом явилось внушительное изобилие новых песен: они впечатляют не только количеством, но и тем, что появились сразу вслед за многими другими, обилие которых тоже потрясало воображение. Песен, начатых или законченных в Ришикеше, оказалось достаточно, чтобы наполнить первый в истории группы двойной альбом, который выйдет в том же году; иные появятся и в альбомах последующих годов, а некоторые доживут и до сольных альбомов 1970‐х. Самое разительная перемена постигла Джона: он снова начал писать так же продуктивно, как его творческий партнер. Многие новые его песни исполнены умиротворением: такие как Julia или Child of Nature, в которой рассказывается, что в Ришикеше сбываются мечты. Иные, такие как Yer Blues или I’m So Tired, получились мрачными и тревожными. Многие новые песни невозможно точно датировать, однако по записной книжке Джона можно сделать вывод, что первые две он написал ближе к началу ретрита, а вторые две – ближе к концу, после отъезда Пола.

Прошло десять дней, и Ринго засобирался домой. Его желудок, еще с детства доставлявший ему массу проблем, оказался слишком чувствителен к местной пище. Мо не нравилось, сколько здесь насекомых. Наконец, оба они соскучились по детям. Пол и Джейн, как и планировали, прожили в ашраме месяц и 23 марта уехали домой. Полу понравилось на ретрите, однако грандиозного «духовного подъема» с ним так и не произошло. У него не получалось очистить разум, чтобы начать медитировать: «Только голову опустошишь, так сразу мысль: а чего будем на следующую пластинку делать?» Вернувшись в Лондон, он запереживал, что Джон и Джордж могут и не захотеть возвращаться: «Примерно неделю я и знать не знал, увижу или их еще когда-нибудь, останемся ли мы вообще The Beatles». Джон и Джордж все-таки вернулись – вот только Джон приехал домой другими человеком. В начале ретрита он казался веселым и удивительно сосредоточенным на учебе – в особенности для того, кому было трудно удерживать внимание в течение долгого периода. Часами подряд он занимался медитацией. Однако шло время, и Синтия стала замечать, что он уходит в себя: «Он ничем не интересовался, целыми днями пропадал у Махариши, а выходил с затуманенными глазами, ни со мной, ни с кем еще не желая разговаривать». Он съехал из их общего бунгало и жил теперь один, якобы для того, чтобы ничего не отвлекало от медитации. Была, возможно, и другая причина: он часто получал открытки от Йоко Оно, японской художницы, с которой познакомился восемнадцать месяцев назад и с которой периодически общался. В ожидании новой открытки Джон поднимался ни свет ни заря. Йоко писала ему стихи и замысловатые изречения. «Я – облако, – говорилось на одной открытке. – Ищи меня в небесах».

Ко времени отъезда Пола Джон стал беспокойным и не находил себе места. По его настоянию к ним с Джорджем присоединился их друг Алексис Мардас, электрик и изобретатель из Греции, которого Джон прозвал «кудесник Алексис». Мардас сообщил им, что молодая ученица из Америки обвиняет Махариши в сексуальных домогательствах. Ночь они провели в жаркой дискуссии – Джордж утверждал, что это всего лишь пустые слухи, а утром Джон и Джордж приняли решение уехать. Десятого апреля они покинули ашрам. Джордж был раздавлен: он подчинился железной убежденности Джона и вскоре пожалел о своем решении. Даже зная, что слухи о недозволенном поведении Махариши не лгали (в дальнейшем несколько женщин рассказали о собственном неприятном опыте), странно предположить, чтобы Джон принял это так близко к сердцу. Битлы пуританскими нравами не отличались и не торопились вставать на сторону женщин. Маккартни искренне недоумевал. «Мне казалось тогда: разве это причина, чтобы уезжать? – вспоминал он. – Что такого-то?.. На мой взгляд, нет ничего страшного в том, что кто-то с кем-то мутит…» Вероятно, что ко времени приезда Мардаса Леннон ужа давно искал повод вспылить. Через много лет Харрисон сказал: «Джон просто хотел уехать, и все».

Зачем Джон загнал себя в такое состояние? Нельзя знать наверняка. Он идеализировал Махариши так истово, что это трудно понять, не принимая во внимание формирующего его опыта. Вообразите себе: вы появляетесь на свет у родителей, ни одному из которых вы, похоже, не нужны. Отец ваш – в море, мать все никак не придет и не заберет вас, как бы вы ни ждали ее. Тех же, кто все-таки окружает вас любовью и вниманием, бессмысленно и жестоко забирает судьба. Иисус, про которого вам рассказывали в воскресной школе и в которого вы и не верили толком, окончательно становится выдумкой в ваших глазах. Вас снедает желание, чтобы кто-нибудь вас заметил; вот вы начинаете искать славы – и получаете ее больше, чем когда-либо рассчитывали. И все же, к вящему вашему недоумению, вам по-прежнему кажется, что вы невидимы. Вы по-прежнему одиноки. У вас по-прежнему пусто на душе. Затем смерть забирает у вас любимого менеджера и друга: он умирает от отчаяния, которое в немалой доле вызвано вашим успехом, а может, и тем, что вы отвергли его. И вдруг в тяжелую минуту перед вами предстает он – великий мудрец из Индии, который говорит вам, что все эти годы вы страдали не напрасно, что смерть – это иллюзия и что если вы как следует постараетесь, то постигнете блаженную вселенскую истину. И вот вы говорите всем – не только жене и друзьям, но всей планете: так я и сделаю. Вы стараетесь, очень, очень сильно. Но не находите никакой истины. Выясняется, что медитация толком не помогает. Теперь вам некуда деваться от боли. Вы узнаете, что гуру ваш – ничем не лучше вас: такой же любитель распускать руки, да еще и мошенник к тому же. Вам кажется, что вас опозорили, обвели вокруг пальца, а ваш лучший друг даже не заметил. Он уезжает – бросает вас одного с разбитой мечтой – мечтой, в которую он так