Измена. На бис! - Ася Вернадская

— Давай, — улыбнулась я. — Пахнет очень вкусно.

Ночью я не спала. Ворочалась с боку на бок. Коля рядом тихо посапывал, видя сладкие сны.

Уже не зная, чем себя занять, взяла в руки телефон. Именно в этот момент экран вспыхнул. Сообщение от неизвестного номера.

Открыла.

«Ада, я знаю, что ты мне не рада. Я просто хочу сказать, что мне жаль. За всё. Что я тебе сделал. Я не жду от тебя ответа. Просто хочу, чтобы ты знала».

Коля заворочался. Открыл глаза.

— Ада? Ты не спишь?

— Не сплю.

Он приподнялся на локте, посмотрел на экран в моей руке.

— Это он?

— Да.

— Покажи.

Я минуту сомневалась. Потом протянула телефон. Он молча прочёл сообщение.

— Он правда изменился, — сказал он, возвращая телефон. — Но это не значит, что ты должна его прощать. И что тебе надо обязательно участвовать в его жизни.

— Ты прав, — ответила я. — Как всегда.

Я положила телефон на тумбочку, повернулась к нему, уткнулась носом в плечо.

Он прав. Арсений изменился. Но это не значит, что я готова его прощать. И не значит, что я хочу возвращаться в прошлое. Я хочу быть здесь. С ним.

Придвинулась ближе. Коля обнял, укрыл одеялом.

С ним мне не нужно ничего забывать. Он и есть — моё заново.

Глава 66

Он позвонил через неделю после того разговора с Катей.

Я как раз закрывала студию. Проверяла, все ли замки закрыты, не забыла ли выключить свет в подсобке, когда телефон завибрировал в кармане джинсов. Незнакомый номер. Я хотела сбросить, но палец замер над экраном. Что-то остановило. Может, тот самый внутренний голос, который всегда знает, как сделать лучше.

— Ада, — голос в трубке был тихим, чужим. Я не узнала его сразу. — Это я. Не бросай трубку. Пожалуйста.

Арсений. Я узнала его не по голосу даже — по паузам, которые он делал между словами. Когда говорил что-то, что ему самому было трудно произнести.

Он звонил спустя столько месяцев. Чего ему ещё надо? Разве мы не всё уже сказали друг другу?

— Что тебе надо? — спросила я. Жёстче, чем планировала. Но я хотела, чтобы он понял: мне всё равно. И чтобы я сама в это поверила.

— Встретиться. На пять минут. Я у твоей студии.

Я выглянула в окно. Он стоял под фонарём, в тёмном летнем пальто. Волосы были коротко стрижены, он раньше никогда не носил такую причёску, седины стало раза в два больше. И лицо… Я не узнала его лицо. Осунувшееся, бледное, с глубокими морщинами, которых раньше не было. Он выглядел старше своих лет. Намного старше.

Он похудел. Сильно. И глаза… В глазах нет того огня, который я помнила. Ни наглости, ни уверенности, ни привычной насмешки. Пустота.

— Пожалуйста, — сказал он.

Я молчала. В голове крутилось: «Не ходи. Не надо. Скажи, что занята. Скажи, что не хочешь. Скажи, что тебе всё равно». Но я знала, что это неправда. Мне не всё равно. И, наверное, уже никогда не будет.

Арсений приехал. Нашёл студию. Стоит на улице, как мальчишка, который боится, что его прогонят. Это не тот Арсений, которого я знала. Тот бы ворвался без стука, потребовал, надавил. Этот просто стоит и ждёт.

— Хорошо, — сказала я. — У тебя будет пять минут.

Я повесила трубку, сунула телефон в карман. Поправила волосы — зачем? — и вышла, закрыв за собой дверь.

Он стоял на том же месте, руки в карманах, плечи опущены. Когда я подошла, он не сделал шага навстречу. Просто смотрел на меня. Я остановилась в двух шагах. Достаточно близко, чтобы слышать, и достаточно далеко, чтобы это не было интимно.

— Ты выглядишь… — начала я и замолчала. Я хотела сказать «плохо». Но это было бы жестоко. Хотела сказать «хорошо», но это была бы ложь.

— Знаю, — сказал он. — Я выгляжу старым.

— Я не это хотела сказать.

— А что?

Я предпочла не отвечать. Смотрела на его лицо, на седину, на морщины. На то, как он переминается с ноги на ногу, будто не знает, какую позу лучше выбрать.

Заметила, как он крутит на пальце ключи. Старая привычка, которая осталась с ним ещё с тех времён, когда мы только начинали встречаться. Тогда это казалось милым. Теперь почему-то было грустно.

— Я вышел, — сказал он. — Продолжаю терапию амбулаторно. С бизнесом, конечно, сложно — после той выставки репутация рухнула, партнёры отвернулись. Но галерея осталась.

Он говорил это без привычного пафоса, без желания показаться лучше. Просто факты.

— Как твоя студия? — спросил он. — У тебя всё получается?

Я не ожидала этого вопроса. Он никогда раньше не интересовался моими делами без корысти. Раньше он спрашивал только для того, чтобы потом использовать ответ против меня.

— Да, — сказала я. — Всё хорошо.

— Я рад, — сказал он. И, кажется, говорил искренне.

— Зачем ты приехал? — спросила я.

Он помолчал. Я слышала, как шумят машины на проспекте, как где-то играет музыка из открытого окна, как смеются люди в летнем кафе через дорогу. Обычные звуки города. А между нами — пустота, которую нечем заполнить.

— Я должен был сказать это вслух. Хотя бы раз.

— Что сказать?

— Я не знаю, почему я так поступал. — Он смотрел на свои руки. — Психолог говорит, это из-за детства, из-за матери. Но я не хочу сваливать на детство. Я просто был мудаком. Который думал, что ему всё можно. Который не видел в тебе человека. Который был уверен, что ты будешь всё терпеть. Глупо, да?

— Глупо, — сказала я. И это был честный ответ.

В голове начали всплывать воспоминания. Как он пытался выставить меня психопаткой. Как брал грубо в машине. Как изменял мне со всем, что движется.

И теперь он здесь. Стоит передо мной, постаревший, и говорит, что был уверен. Был уверен, что я не уйду. А я ушла. И он остался один.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал он. — Правда. И если ты с ним счастлива — я рад.

Я не понимала, что он ждёт от меня. Что я должна сделать?

Вспомнила Катины слова: