Триединое Королевство - Anne Dar

Какая милая… Такая аппетитная не может быть девственницей… Но в эту секунду её невинность неоспорима… Когда я возьму её, она по-настоящему потеряет невинность и наконец узнает, каково это – всем своим существом отдаваться мужчине…

– Верно. И сейчас тебе не о чем переживать: пока ты в моём доме, ты находишься в полной безопасности.

Интересно, какое на вкус её тело… Этот интерес кружит голову…

– Кайя! И Борей… Где они? Они были со мной…

– Значит, твоих спутников зовут Кайя и Борей.

– Что с ними?!

– Они в полном порядке, насколько это возможно… Девушка всё ещё не пришла в себя, а мужчина всё ещё крушит наши леса.

Если ты считаешь его своим мужчиной, что ж, прости: скоро тебе предстоит распрощаться с этим твоим случайным увлечением, чтобы сосредоточиться на серьёзном деле…

– Сколько часов прошло с тех пор, как мы оказались здесь? – она оглядывается по сторонам, словно провоцируя меня на срыв.

– Ровно двадцать четыре часа.

– Сколько?!

Аххх… Вот как она умеет… Удивляться… Хочу ещё… Она должна будет повторить для меня…

– Ты провела без сознания одни сутки… – я стараюсь контролировать свой взгляд, но не уверен, что он не выдаёт мою взбеленившуюся зверскую натуру. – Скажи, люди, прибывшие с тобой… Борей и Кайя – они твои враги? Если так, мы уничтожим их…

– Нет! – она едва не подпрыгивает на кровати, отчего я едва не подрываюсь со стула. – Они вовсе не враги, они со мной…

Я не хочу сейчас узнать о том, что она может быть замужем… Не желаю портить момент… Уберу соперника после того, как мысленно оттрахаю её до предобморочной хрипоты.

– Что ж… Хорошо. Тебе необходимо отдохнуть. Ты всё ещё слишком слаба, – с этими словами я поднимаюсь и… Вижу её взгляд… Она оценивает мои размеры, и глаза её выдают шок… Мне нравится, как она машинально натягивает на себя одеяло едва ли не до самого подбородка… Красотка впечатлена моими габаритами… Бедняжка ещё даже не подозревает, что ей предстоит увидеть и пережить в момент моего полного обнажения перед ней. Однако… Она не играет – она действительно чувствует себя уязвимой… Я так не хочу… Нет, она слишком слаба. Я хочу, чтобы у неё были силы пережить то, что я с ней сделаю, чтобы после она смогла переживать это снова и снова, и снова – безостановочно, бесконечно… Поэтому я говорю:

– Великолепная Диандра, ещё раз прошу тебя не переживать о своей безопасности в моём доме. Никто тебя здесь и пальцем не тронет. Пожалуйста, не спеши покидать постель, пока не отдохнёшь достаточно, чтобы найти в себе силы не бояться меня и мою семью. Надеюсь встретиться с тобой завтра, в более комфортной для тебя обстановке. До тех же пор я откланиваюсь.

Чтобы покинуть её, мне приходится обратиться к нечеловеческой силе воли…

Закрыв за своей спиной дверь покоев неземной нимфы, я закрываю глаза и непроизвольно рычу… Впоследствии провожу в рычащем состоянии весь остаток вечера и всю ночь.

Это будет великолепная охота. Лучшая в моей жизни. Неповторимая.

Глава 27

Багтасар Райхенвальд

До появления Диандры Рокс перед моими глазами я не знал, что можно столь неконтролируемо, с животным помешательством желать женщину. Хотя я и был предупреждён…

По истечении первого десятилетия моей металлической жизни Йорун предсказала мне её впервые. Предсказание прозвучало так: “Сердце твоё раз и навсегда преклонится пред гипнотической девой, имя которой будет по дару её – Авиарх, потому как доступна ей будет воля всех, имеющих крыла. Но не по дару её распознаешь её, а по тому, каким взором будешь смотреть на ту, что будет способна загипнотизировать даже бессердечного Короля”. Я парировал смелым словам провидицы фактом: “Против моей воли невозможно применять дары”. Она ответила словами: “Её дар превыше твоего… Дар её – пленять сердца. Ты всё поймёшь, когда придёт время”. В ответ я раздражённо прорычал что-то… То были годы моей буйной жестокости: реки крови лились у границ купола, и проливал их я. Шли годы, проходили десятилетия, я не становился менее жестокосердным, более понимающим… Но вот, теперь я начинаю понимать…

Хотя я гнал от себя думы об этом предсказании, чем больше времени проходило, тем чаще мыслями я возвращался к этому пророчеству. Я изучил самые древние библиотечные свитки и наконец узнал, что слово “Авиарх” является неологизмом: “«Ави-» – от латинского «avis» + греческого «aēr» – воздух, полёт, авиация; «-арх» – от греческого «archos» – властелин, начальник, правитель или вождь”. Та, что была мне предсказана: правительница воздушного пространства, госпожа полёта… Я старался не думать об этом образе, но год за годом мысли о неведомой преследовали меня всё назойливее. В конце концов, прожив почти столетие в кровавой жестокости, познав множество женщин в бездумном безразличии, я погрузился на дно одиночества, кажущегося безразмерным. И когда я уже начал думать, что никакое вино не способно утолить мою жажду, ни одна кровавая битва не способна принести мне истинную радость, никакая женщина не может даровать мне воистину страстного притяжения и удовлетворения – Йорун пришла ко мне снова… На сей раз она не сказала мне об Авиарх ни слова – она вообще о ней больше не заговаривала – лишь произнесла: “Достаточно ты брал безразмерно – тебе необходим пост. Кровь продолжит литься от действий твоих рук, но воздержи себя хотя бы от женского общества”.

Дюжина или пара дюжин женщин в год, каждая лишь на одно соитие – не так уж и много. После того, как стало известно о том, что смертные женщины почти со стопроцентной вероятностью несут потомство от Металлов всего после одного лишь соития, брать их, кроме как предохраняющимися способами, я перестал, так что больше за пределами купола увлекался кровавыми бойнями. И всё же, воздержание далось мне непросто: первые месяцы терпимо, однако спустя полгода голод стал ощутим. И тем не менее, я продолжал поститься. Результат: спустя два года столь строгой диеты мне даже Рагнхильд едва не померещилась симпатичной. Можно сказать, что моя голодовка в итоге навлекла на Диандру даже большую беду, нежели на меня: не знавший женщины столь длительный срок при столь сильном мужском здоровье, теперь я смотрю на предмет своего вожделения с ненормальной, животной жаждой, и опасаюсь только одного – как бы не убить